Битва за Будущее. Том 2

Бедолага захрипел и забулькал, с трудом вдыхая воздух, и попытался использовать какую-то атакующую технику — однако рука с засветившимся алым кинжалом мигом повисла бессильной плетью, вывернутая под неестественным углом.

— А теперь он ещё и попытался напасть на меня, гражданина Российской Федерации и Игрока на службе государства, — спокойно заметил я, не обращая внимания на верещащего от боли практика. — При свидетелях, надо сказать. Так что, есть что добавить?

Лакост большой храбростью, видимо, не отличался. Оглядевшись, словно бы в поисках поддержки, он увидел лишь неспешащих вмешиваться работников Арены и её посетителей.

— Разбирайтесь сами. Однако напоминаю — убийства в черте города караются по всей строгости законов военного времени. Даже если их совершит гражданин и Игрок Российской Федерации, — зло бросил он, собираясь уйти, но тут вор, поняв, что его собираются оставить наедине со мной, испуганно заорал.

— Кошелёк твой у него! — тыкнул здоровенный практик, чьё поведение так не вязалось со внешностью, в Лакоста.

— Я просто выполнял их приказ!

— И знаете, я ему даже поверил. Но вот только тут вступало в силу то обстоятельство, что он, Лакост, тоже был гражданином и Игроком РФ. Причём не просто обывателем, как я в этом городе, а представитель, так сказать, оккупационной администрации. И одно дело защищаться от его посягательств, тем более при свидетелях, и совсем другое — лезть первым. Мне было по силам скрутить его в бараний рог и забрать своё, но такое мне не простят. Прилюдно ловить за руку на подобных грешках — тут уж руководство Клинков из принципа сделает так, что бы я с пинком под зад вылетел из города.

Те же правила и обстоятельства, что не позволяли им сейчас не слушая моих объяснений сотворить со мной что угодно, не позволяли и мне перегибать палку.

Мы с Лакостом взглянули в глаза друг-другу. И я постарался вложить в свой взгляд всё, что думаю о нём, его мелких трюках и их организации в целом. А так же обещание того, что при случае обязательно сведу с ним счёты. И мужик, не выдержав, отвёл взгляд.

Слабак. Неудивительно — что ещё ждать от персонажа, получившего своё прозвище за пристрастие к худшему из наркотиков — крокодилу? От этой дряни люди за полгода-год сгнивали заживо.

Тем не менее, в слух я сказал совсем иное.

— Сказки рассказывать будешь своей мамаше, утырок, — дал я ему в зубы, заставляя заткнуться. — Проваливай, пока я добрый.

Отшвырнув его, как мешок мусора, далеко в сторону, я зашагал к ближайшему свободному кругу.