Некромант-самоучка, или смертельная оказия

– И лучше тебь-бя душить, ему больше досталось. – Короткий кивок на изумленного Арванса и с придыханием: – Правда?

- Кука… - прошипел Дао-дво.

- Симпать-тсяшка, - не сдала она своих позиций и вновь вспомнила о вредной привычке не вовремя вести торг. - А не хочешь звать как прошу, значит, й-я беру второй выходной…

На этом заявлении многоликий все-таки оторвал ее от себя, прохрипел:

- Повтори, что ты сказала.

- Что сказала, то и повторю. Первый выходной завтра использую, второй - когда придетсь-ся. Дя-дя, и не смотри так на мень-ня.

Заслужила!

И ответом на не прозвучавший вопрос: «чем заслужила?» стал скрип каменной крышки «гроба» и явление Графитовых, чьи возгласы удивления перекрывал громкий голос Могучего:

- Крис, держи крышку! Тадэуш, укрепи сети на самке. Но смотри мне, ничего ей не повреди! Таррах, ну от вас и разит! Какого… вы в дерьме вымазались с ног до головы?

В ответ раздалось веселое:

- Бодрит!

- Морщинки разглаживает!

- И нюх отбивает!

- Идиоты! - усмехнулся Гер одновременно с командиром взвода.

Если для спасенной троицы такое общение с Ульямом Нагсом было удивительно, то для него не ново.

- Нечего ухмыляться, - оборвал смешки Могучий, их общий тиран, отец и друг. – Всеволод, за коридором следи, нам еще отступать. – И спрыгнув вниз, он осмотрел выдолбленный в скале каменный мешок, гордо произнес: - Дао-дво, Таррах тебе в глотку! Ты опять справился, поганец!

- Не поганец, и не он один, - тут же вклинилась нежить и, взмахнув ушами, проникновенно так вопросила: – Уговор помните?

- Помню, помню.

Доказала, он в себе, можно отпустить.

- Спасибо!

- Пожалуйста, - расплылся Могучий в улыбке и тут же ее стер. - Хватит лыбу тянуть, лопоухая. Сматывай давай на свои каникулы. Гер, ты следом, до окончания королевских игр свободен. – И уже не обращая внимания на недобрый прищур капитана Графитовых, Нагс обратился к спасенным: - Арванс, Ирвинг, Крауш, с возвращением в мир живых…

Пожалуй, будь метаморф младшей ветки Дао-дво за последний час не так часто и не так близко от смерти, он бы радовался, как и вся его команда, завершению задания, возвращению на поверхность и успешному окончанию учений, но он не мог.

Именно поэтому многочасовой путь в город смертников многоликий провел в угрюмом молчании, просчитывая, как поведет себя при встрече с Сумеречной, что скажет ей и о чем умолчит. Пока умолчит, временно, ибо признаться в том, что она ему жизнь сохранила, он мог лишь себе, и то мысленно.