Некромант-самоучка, или смертельная оказия

- С чего вдруг?

- Из последних сведений, Даррей Дао-дво более не желает Намину Сумеречную отбить, но очень сожалеет о своем поступке…

- Да с чего вы взяли? – возмутилась я, но не успела вскочить, предусмотрительные Герцог и Барон, сидящие по бокам, опять удержали меня за плечо и колено. Оставалось лишь сердито сопеть, выслушивая ответ сверх меры осведомленного полуоборотня.

- С того, что к комнате девушки были доставлены ветви цветущей яблони в количестве ста двадцати одной. Знаменательное событие.

- Что?! – Мой голос осип, ибо значение этих веток мне было известно.

Поклонение, раскаяние, просьба простить и надежда на прощение. - Да он в своем уме?! - «Нет. Вряд ли… Может быть. Не совсем…» - полетело в ответ от команды. И я звучно припечатала оборзевшего кузена Дао-дво: - Урод!

Кувшин выпал из рук подавальщика, но он ловко схватил его у самого пола, разогнулся и, обозрев собравшихся за столом, со смущением выдавил:

- Ой, простите, это ведь вы… - обернулся к рассерженной мне, покраснел: - А это…

- Да, - ответила я и вылетела из столовой, чтобы, никого не замечая и чуть ли не бегом, отправиться в свою комнату.

Яблоневые цветущие ветки, а их действительно было много, перекрывали не только ближайший коридор, каждый пролет лестницы, но и вход в мою комнату. А благоухали так пронзительно, что пришлось закрыть нос. С удовлетворением заметила, что сие изобилие кому-то не понравилось так же, как и мне, и ближайшая из корзин проломлена, а дорогой добротный сундук, стоящий рядом, так вообще разбит.

В его нутре копошиться не стала, увидела Ульса, разгружающего очередную корзину у лестницы, и спустилась к нему.

- Здравствуйте!

- Ох… - Он застыл с корзиной в руках и выжидательно посмотрел на меня. – Намина, вы…

- Очень рада вас видеть, - закончила за него и улыбнулась, указав себе за спину, - но понять не могу, что это все значит.

- Я тоже, там в карточках вроде как все написано.

- Карточки?

- Да, - кивнул он, - прикоснитесь к цветам, увидите.

Прикоснулась, увидела и остолбенела.

Да уж, будь я более романтично настроенной в отношении Даррея, растаяла бы с первых строк, а так лишь скептически хмыкнула, взирая на элегантные завитушки. Бруг для Кудряшки написал более прочувствованные стихи, а это – халтура. Но сколько пафоса: «Прошу простить, не смел надеяться на чувства…», «А ваша стать, ваших движений тонкое искусство…».

- Позер, - фыркнула я и улыбнулась неожиданной догадке. – Говорите, карточки... Так их не одна?

- В каждой корзине.