Болотный кот-2

Получив эту весть, императрица вскоре скончалась, но перед этим предсмертной волей наказала своей дочери приложить все усилия, чтобы расширить владения империи…

– Ты должна использовать все свое обаяние, красоту и ум, чтобы князь дикарей отдал свое княжество в твои руки, – императрица тяжело дышала, распухшая шея сжимала горло, что не давало говорить и дышать, не прилагая усилий.

– А если он не захочет, – Скади сидела на кровати рядом с матерью и держала ее за руку.

В изголовье стоял высокий Тихней, верховный министр и глава собрания ученых, а также по совместительству постельничий матери-императрицы… вот уже несколько лет как.

Он со страдальческим лицом смотрел на измученную болезнью женщину и кивал на каждую ее фразу, при этом то и дело, искренне переживая, смахивал слезы.

– Лучше чтобы захотел, наши воины самые сильные и бесстрашные, но зачем проливать кровь и настраивать против себя этих дикарей, приложи все свои знания, ум, и… – императрица зашлась кровавым кашлем, отстранив от себя дочь, кое-как выдавив, – не смотри!

Но Скади не могла не смотреть на мать, которая была еще так молода, которая еще не всему ее научила, тоска и горе разрывали сердце девушки.

Но она подчинилась, и пока мать не избавилась от кашля, разрывающего ее изнутри, Скади стояла, отвернувшись от изголовья кровати.

– Вот, – императрица достала из прикроватной тумбы украшенной искусной резьбой с золотым покрытием и цепочкой драгоценных камней по углам свиток, опечатанный императорской печатью, а также шкатулку из кости монстра подземелий, – здесь моя предсмертная воля и императорская печать.

– Матушка, – Скади кинулась к матери.

– Будь достойна памяти своих предков! Зачитай это завтра на совете и прими печать власти…

Вспоминая последние минуты жизни матери, Скади сидела в большом фургоне, который тянули четыре пары лошадей, в сопровождении отряда всадников численностью в двести пик. Вокруг ночь, чужие земли, в которые пришлось добираться почти два месяца и пересекать пустыню.

На сиденье напротив, больше походившем на диван, старая леди-наставница, скучая, листала толстую книгу и вздыхала, а Скади, отодвинув шторку застекленного окна с резной золоченой рамой, смотрела на пересекающие дорогу протоки. Рощи, луга и огромные территории заболоченных мест проплывали перед ее взором. Скади нравилось, что она видит, несмотря на то, что передвигался фургон исключительно ночью, боги наградили народ империи даром – видеть ночью лучше, чем днем.