Король под горой

— Артур указал жестом в сторону маркиза Кульнева. — Я прекрасно понимал равнинников, горцев уже хуже — у них акцент сильный. Менестрель может переспросить непонятные слова, но читателей-то то зачем мучать?

Трубадур всё это время делал какие-то пометки в бумагах, доставал листы, что-то там исправлял и возвращал назад. Артур перевёл на него взгляд, что-то хотел возразить, но махнул рукой. Пусть пишет как пишет.

— Так вот, на чём мы остановились? Точно, медвежья...

* * *

Второй раз я пришёл в себя от грубых прикосновений.

Чьи-то шершавые пальцы силой втирали мне в кожу холодную и очень липкую мазь, словно это был не живой человек, а кусок говядины для копчения. С другой стороны, мышцы почти не отдавались болью от подобных прикосновений, словно и не избивали меня смертным боем совсем недавно.

Я открыл глаза и увидел всё того же старика. Сделал глубокий вдох и чуть не закашлялся — мазь отчётливо пахла медвежьей мочой.

— Старик, — прохрипел я.

— Как тебя хоть зовут-то?

Слепец не обратил внимания на мои слова, но я заметил, что его губы шевелятся, словно он что-то читает про себя. «Может он плохо слышит», пронеслось в голове, но переспрашивать почему-то совсем не хотелось. Наконец, спустя пару минут старик закончил с мазью и заговорил:

— Имя дано мне Флевнгирр для слов... — и тут он замолк. Бледные стариковские губы сжались в тонкую линию.

— Не в стих поёшь, старик.

Я попытался засмеяться, но вышел лишь надрывный кашель, от которого на губах оказалась кровь.

Старый ойгр улыбнулся мне в ответ и провёл мазью под носом. Запах крепкого волшебства вышиб из головы все мысли. Мне казалось, что моё тело совершенно невесомо, что я лечу посреди гор. Долины и хребты мелькают под моими ногами, белоснежные пики проносятся в стороне.

Только под утро я снова обрёл способность мыслить, а вместе с ней и желание выбраться на белый свет. Уже привычным движением я откинул шкуру в сторону, перевернулся на живот и пополз вперёд словно змея.

Чувство времени меня не подвело — хоть солнце уже и взошло, но оно было за горой, отражаясь от соседних вершин.

Вокруг была небольшая рощица горных деревьев, приземистых и корявых. Листья облетели и лишь голые ветки нагло торчали во все стороны. У меня дома в такую погоду на них бы лежали белые шапки, но здесь постоянный ветер сдувал снег вниз, оставляя лишь голые камни.