Король под горой

Рыжий же с трудом опирался на столб — его нога была зажата меж двух деревяшек и перевязана. Я успел лишь к концу разговора:

— ...ну вот, а ты цицьки мял. Семьсот полузолотых сейчас это как с руки тысяча весной, а если знать ярмарку — все полторы. В общем, как похоронишь своих, сразу иди ко мне, дольше месяца ждать не буду.

Дуглас увидел меня и кивнул, словно пытаясь отвлечься от разговора:

— Уходишь, Железнобокий?

— Ага.

— На равнины?

— Потом — да. Сейчас хочу счёт один уравнять.

Леит посмотрел на меня типичным горским взглядом — любопытно-расчётливым:

— Да говори, тут все свои.

Я вздохнул:

— Хочу выродкам овчарню подпалить.

— На кой? — вместе удивились горцы.

— Чтоб жизнь патокой не текла, — я облокотился на пустой бочонок возле ворот. — Нак Кинелли нервные стали, загнали своих овец в одну большую овчарню. Крытую, в деревеньке подле замка. Помнят, как мы им отгоны пощипали две недельки назад. Ну я и думаю красного петуха пустить, пусть запомнят ещё и это.

Леит начал что-то считать про себя и загибать пальцы, а как закончил — посмотрел на меня сверху вниз.

Как ему это только удавалось?

— Слушай, Артур, ты канеш, сорвиголова и всё такое, но я тебе в этом дельце помогу. На прощанье перед уходом, как брат брату. По рукам?

Замысел горца был вполне понятен, а лишние клинки мне были не лишние.

* * *

В долину Нак Кинелли мы решили пойти кружным путём, по хребту. Леит взял с собой четверых, а остальных отослал домой. Шестеро это отец-созвездие... плевать какое, гадать в тот момент мне совсем не хотелось.

Да и горцы не особо стремились заводить разговор, так что мы шагали молча. Лишь под конец дня, когда нашлась расщелина в горе и мы забились туда, чтобы развести костерок, карлик спросил меня:

— Что потом? Уплывёшь в королевство?

— Да, — ответил я немного резче, чем следовало.

— Ублюдки и выродки эти Нак Кинелли, — сменил тему Леит. — Весной мы соберёмся старейшинами родов, спросим с них, — он кивнул в сторону замка Эстер. — Так дела не делаются.

Леит отвернулся, подставляя теплу от костра широкую спину, и мгновенно засопел.

Мне же глодало сомнение, не дававшее уснуть.

Утром мы спустились с хребта по очередной практически незаметной тропке, вихлявшей средь отвесных скал так, что приходилось выверять каждый шаг. Меньше часа — и мы в долине. Шли осторожно, по оврагам и кустам, подбираясь как можно ближе к деревеньке. Вот и она, тихая, словно вымерли все. Большая овчарня выделялась среди обычных строений своей новизной и размерами.