В интересах государства-5. Возвышение

Улучив момент, он вырвался из моего захвата, поднялся, хрустя осколками бокалов, и выпрямился, стараясь нависнуть надо мной.

— Ваше, с позволения сказать, сиятельство, — процедил я сквозь зубы. — Я требую, чтобы вы во всеуслышание повторили оскорбление, которым наградили члена моей семьи, или же сию минуту принесли извинения.

— О чем вы, Михаил Николаевич? Вам, должно быть, послышалось, — широко улыбнулся Денисов.

Ох, Костя. Ох, зря ты вспомнил не все…

— Значит, по-вашему, я ошибся?

— Именно, — еще шире улыбнулся Денисов.

Но меня уже было не остановить.

Ловким движением я потянулся к поясу и вытащил пару перчаток из внутреннего кармана. Вот уж не думал, что они мне пригодятся так быстро.

Швырнув одну в Денисова, я произнес громко - так, чтобы слышали даже в шумном приемном зале:

— Константин Денисов, за оскорбление, нанесенное моей сестре, я вызываю вас на дуэль по кодексу Дурасова!

Глава 9

— Михаил Николаевич, еще есть возможность отступиться, — убеждал меня Шувалов.

Граф нервно измерял шагами ровную поляну Ржевского леса - места, где секунданты договорились провести дуэль.

Солнце только вставало, и хотя я не спал всю ночь, усталости не чувствовал. Но знал, что если переживу поединок, то почти мгновенно упаду без сил.

Все накануне пошло по траектории шпагата Волочковой - от нижней пятки через известное место к верхней. И теперь я сам расхлебывал то, что затеял.

Нет, я не мог поступить иначе. Ляпни Денисов что-нибудь про меня, легко бы пропустил мимо ушей и даже не стал отвечать.

Но этот кретин задел Ольгу - и задел во всеуслышание, на приеме.

Лет сто назад убивали и за меньшее. А я сейчас просто соблюдал правила чести. В этом удивительном мире, где разночинцы умудрились изобрести мобильную связь и некое подобие интернета, где развитые технологии простолюдинов соседствовали с аналоговой аппаратурой для аристократов, где жизнь была одновременно похожа на знакомую мне и в то же время разительно от нее отличалась, сохранилось и много древних законов.

Здесь честь была дороже богатства, репутация стояла превыше всего, а неосторожно брошенное слово могло уничтожить все, что было тебе дорого.

— Семен Павлович, — я поднял глаза на Шувалова, — я не намерен отступаться. Вы же сами слышали, что он сказал.

Молодой граф кивнул.

— Слышал.

— И кем я стану в глазах семьи и общества, если оставлю столь оскорбительное заявление без внимания? Двойным посмешищем, неспособным защитить сестру. Нет, ваше сиятельство, дуэль состоится.

Шувалов вздохнул.