Путь Хранителя. Том 1. Том 2

и как вообще узнать какую из сотен комнат мне предоставили?

Ответ был один и он мне не очень нравился. Но, выбирать не приходится. Я глянул на часы и убедился, что моя прогулка до главного корпуса Академии еще не нарушает комендантский час и не сделает меня злостным рецидивистом. Полчаса еще есть. Хорошо.

С этой мыслью я направился в одно из немногих знакомых мест в Академии. В кабинет к Брониславу Жеребцову.

***

К моему облегчению Бронислав Иванович Жеребцов оказался трудоголиком и поздним вечером все еще находился в своем излюбленном кабинете.

Возможно, из-за этого такая строгая и властная помощница Жеребцова меня сейчас объективно побаивалась. Хотя, может и потому что я убил пару студентов. Но если копнуть глубже тут ведь учится полно убийц, и она с ними работает нормально. Тяжело учить кого-то, если ты его боишься.

— Входите, Марк Игоревич, — пролепетала Елизавета и открыла дверь в кабинет.

Я смело шагнул внутрь знакомого кабинета. В последний раз, когда я видел Бронислава Жеребцова в вип-ложе арены, он выглядел лучше. Сейчас боярин сидел, осунувшись и устало опирался локтями на стол. Морщины и мешки под глазами отчетливо просматривались даже в тусклом освещении.

— Сам Марк Игоревич озарил нас своим присутствием, — с тяжелым вздохом проговорил Жеребцов, вцепившись в меня взглядом.

— Ваше сиятельство, Бронислав Иванович, — изобразил я полупоклон и не дожидаясь разрешения плюхнулся на кресло напротив.

Бронислав Жеребцов едва заметно скривился, заметив ошметки грязи, которые я, не стесняясь, оставил на его мебели. Ну а что. Сам виноват.

Я зашел и вежливо попросил ключ от своего номера у Елизаветы Алексеевны, намерения лезть в это вулканическое пекло после столь длинного дня у меня не было. Но Бронислав Жеребцов настоял, что хочет принять меня лично и прямо сейчас.

— И где ты был, позволь спросить?

— Бегал, — быстро ответил я и стряхнул смачный комок бурой грязи прямо на симпатичный светлый ковер под ногами, — на природе, — тут же уточнил я, объясняя свой внешний вид.

— Отстраненным от занятий ученикам запрещено покидать Академию, — осуждающе процедил Жеребцов тщетно пытаясь полностью успокоить бушующие в ярости потоки энергий.

— Так меня забрали на тренировку, — пожал я плечами, — его благородие Олег Станиславович Голицын.