Путь Хранителя. Том 1. Том 2

— Да, Жуков Марк Игоревич, а вы? — спросил я, подозрительно косясь на неожиданного собеседника.

Мне были не знакомы ни внешность, ни энергетические потоки человека передо мной, и я понятия не имел кто это.

— Славно, славно, — промямлил мужичок и протер платком свою вспотевшую залысину, — я профессор Дмитрий Степанович Дверницкий, преподаю у вашего курса «Основы артефакторики».

— Славно, славно, — машинально ответил я, не понимая, чего вспотевший профессор от меня хочет, до начала пары еще полчаса, — прошу простить, я рановато освободился и на автомате пришел сюда раньше времени.

— Что вы, что вы, — спохватился Дверницкий, — я как раз вас искал, но профессор Добровольский сказал, что вы уже ушли... и тогда...

Кого-то мне напоминает эта странная манера речи. А не такая ли фамилия у того пухляша, которого я встретил в первый день?

— Зачем искали? — перебил я неуверенное и едва связное бормотание профессора пухляша старшего.

— Ах. Да! — поднял палец вверх, будто что-то вспомнил Дверницкий и потом указал мне на дверь в аудиторию, — вас ждут.

Я оглянулся и внимательнее просканировал указанное направление родовым взором и понял, что пухляш не врет. Внутри действительно кто-то есть и этот кто-то каждой частичкой своих до смешного слабых потоков источает нестерпимую жажду крови.

И кто это может быть? Очередной подосланный убийца-студент? Или еще какой боярин придумал положить под меня свою дочурку? Проверять как-то нет особого желания. У меня всего один комплект формы не заляпан ни в чьей крови.

— Ну подождут еще. У меня свободное время, — пожал я плечами, положил руки в карманы и медленно пошел по коридору.

— Но... — начал нервно лепетать Дверницкий, но никак не мог подобрать слова, а закрывать мне проход своим телом почему-то не рискнул, хотя только это могло остановить меня сейчас.

— Сбегаешь, крысеныш? — прогрохотало за спиной мерзким отдаленно знакомым голосом.

Я машинально остановился, едва успев дойти до паникующего Дверницкого, и медленно обернулся.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что мне не показалось по поводу знакомого голоса.

В проходе стоял тощий бородатый блондин в бордовом костюме-тройке и очках с золотой оправой. На тонких крючковатых пальцах красовались массивные перстни. Навскидку я насчитал на блондинчике четыре уникальных артефакта. Слишком много самомнения, пафоса и показной роскоши для тела с такими слабыми потоками.

Куракин Алексей Алексеевич.