Хроники Скальдхейма. Бьёрн Непреклонный

Всё меньше в них оставалось паники, и всё больше накатывала безысходность. Хотелось отпустить верёвки и спокойно уйти ко дну, а там, у Камней Возрождения, сделать вид, что ничего этого не было. И больше никогда не отплывать от берега настолько далеко…

Когда казалось, что хуже быть ничего не может, борт неожиданно захрустел от удара. Драккар тряхнуло, а затем воздух сотряс рёв морского змея. Огромная башка, усеянная шипами, скользнула по палубе в поисках жертвы. Могучее тело, скрутило корабль в несколько колец, доски трещали, но сдерживали натиск.

Бьёрн выхватил топор, и ползком, чтобы его не выбросило за борт, двинулся в сторону новой напасти. Одной рукой он держался за верёвку, что была привязана к железной скобе, вбитой в палубу.

Монстр тут же заметил его, намереваясь проглотить целиком, но у твари была одна большая проблема — как только она раскрывала пасть, она не видела, что происходит впереди. Потому викинг, зная повадки врага, вовремя перекатился в сторону, ударив наотмашь.

Зверь дёрнулся, от чего рана вышла большая и глубокая, кровь ручьём хлынула на мокрые доски.

Этого оказалось достаточно, морской змей раскрутил свои кольца и сгинул в пучине океана. Серобородый повесил топор на пояс и привалился к борту, не веря в собственный успех. Корабль бросало по волнам, но уже не так сильно, буря утихала, горизонт вдали начал светлеть.

Они выживали всю ночь, потратив на это все силы. Бьёрн посмотрел на друга и понял, что тот спит, а через несколько мгновений сам лежал навзничь, потеряв связь с реальностью.

Они проснулись почти одновременно. Светило полуденное солнце, разжигая изумрудные скопления на ветвях Мирового Древа, лёгкий ветер трепал парус, но драккар никуда не плыл.

Судно прибило к берегу, корма засела на отмели.

Бьёрн поднялся, осматриваясь по сторонам. Отдых, казалось, не принёс облегчения, но как только он увидел развернувшуюся перед ним картину, усталость как рукой сняло.

В отдалении, белели мощёные камнем аккуратные дорожки.

Незамысловатая изгородь отделяла посевы пшеницы и льна, что как подол рыжего платья, окружали большую бревенчатую избу. Кто-то миролюбивый занял целый островок под свои нужды, превратив его в уютный рай. По левую и правую стороны от дома расположились плавильные печи и ремонтные станции, крыша темнела на солнце, смазанная дёгтем. Кто бы ни был хозяином всего этого, он потратил уйму времени и сил.