Царетворец. Волчий пастырь. Книга вторая

Во время кровавого неба каждый водитель предпочитает оказаться под крышей, а не в одиночестве на дороге, поэтому подобное столпотворение здесь и сейчас вполне понятно.

Двигаясь по широкой парковке, мы еще не успели дойти до крыльца, как позади послышался звук мотора. Обернувшись, я увидел, как из-за дальнего поворота, со стороны Сизой лапы, показался ревущий двигателем приметный автомобиль. Ярко-красный, с белыми колесными дисками и с двумя белыми же линиями через капот и крышу. У машины Кастельморов, на которой я по Равенне гонял, кстати, тоже такие линии через капот и крышу шли.

Новая мода? Возможно.

Когда мобиль приблизился, снижая скорость, в рокот его мотора вплелся и металлический лязг. Глянув, по звуку я заметил, что к заднему бамперу машины пристегнуты массивные цепи. На другом конце которых находились два человека. Смотанные этими самыми цепями и уже достаточно сточенные об асфальт – видно, мобиль приехал издалека, и несчастные на цепи до остановки не дожили…

Ярко-красный седан, прекратив реветь ускорением двигателя, между тем вполне аккуратно, но быстро заехал на стоянку.

И в пологом развороте припарковался. Довольно небрежно – заняв сразу два места. Когда яркий спортивный мобиль разворачивался, трупы несчастных по инерции протащило совсем рядом с нами. Венсану даже два шага назад пришлось сделать, чтобы ему по ногам не попало.

А, нет. Трупы не «несчастные» – на руке и плече одного тела, где кожа сохранилась получше, я увидел черно-красную вязь татуировки.

– Проблем нет, это резуны, – обратился я к спутникам, которые тоже внимательно и крайне настороженно смотрели на трупы на цепи.

Все сразу расслабились.

Резунов за людей никто не считал. Да, они не были демонами и измененными тварями, это все же были обычные люди по рождению. Но давно перешагнувшие ту грань, что делает человека человеком – резуны не гнушались вести работорговлю даже с демонами. В Корпусе резунов сажали и продолжают сажать на кол – вопреки директиве Рима передавать каждого пленного следственным органам.

«Почему за стенами лагеря десяток резунов на колах сидит? Да кто ж их знает, ночью, наверное, шли-шли мимо, поскользнулись и вот сами насадились. Невероятно? Ну, мы не в курсе, как у них это получилось, у самих резунов спросите… Умерли уже? Какая печаль, боги, мы скорбим об этой потере. Нет, трупы убирать не будем, свободных рук нет, сами сгниют.