Сердце Волка

— Не за что, — Пашка тепло улыбнулся, а затем резво обернулся направо, в сторону автобусной остановки, словно боковым зрением увидел кого-то знакомого. — Нам предстоит найти тебе новую работу.

— Ты что, серьезно? — нахмурилась Лера.

— А почему нет? Разве друзья не нужны, чтобы помогать друг другу? Или... я слишком обнадеживаю себя? — озаренный внезапной догадкой, Пашка сник.

— Нет! Нет, все нормально, — Лера тоже улыбнулась.

— Так... где ты работала? — Пашка потер бровь пальцем.

— Я была крановщицей, — коротко сообщила Лера.

Рыжего ее ответ явно удивил. Он даже слегка подался назад, будто конь, увидевший нового наездника и явно находясь не в восторге от него.

— Ох... круто. В смысле... прости, мне правда жаль. Я не то имел ввиду.

— Я поняла.

— Ну что, тогда снова на стройку? — собрался с мыслями Пашка. — Кажется, я видел где-то объявление... недавно крановщик убился, застрял в кабине. Там вакансия освободилось.

— Ни за что, — замотала головой она. — Если у нас на площадке кран бешеный, то я боюсь даже представить, что произошло там, раз он.

.. — закончить фразу Лера не осмелилась, будто боялась, что и с ней может произойти что-то подобное. — И если меня так будут каждый раз швырять с места на место, я скоро не выдержу.

Пашка огляделся вокруг.

— Значит, перспектива «опять на стройку» тебя не устраивает. Я уговаривать не буду, это твой выбор. Но обычно, чтобы устроиться куда-либо, нужны паспорт, трудовая книжка и страховое свидетельство, — вспомнил Пашка. — Что-нибудь из этого у тебя с собой есть?

Лера, как обычно, потянулась за рюкзаком, но не обнаружила его на своих плечах.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять: он остался в кране, наедине с огнем и коротким замыканием.

— Ох черт... смеешься, что ли? — невесело бросила она. — Все мои вещи там, в кабине. Ну, кроме трудовой книжки, — Лера еще крепче прижала ее к себе, закрывая от воды предплечьями.

Пашка поджал губы и покачал головой.

Если память Лере не изменяла, в том рюкзаке не было ничего особенно ценного.

Телефон она спросонья забыла дома (и хорошо, ему же лучше), а кроме старого целлофанового пакетика, уже который день кочующего из дома в старую сумку, там было пусто. Сам же рюкзак был настолько старый и измученный, что даже некоторые бездомные могли похвастаться лучшим состоянием своего скромного имущества. Достался он ей от папы, который, перебирая свои вещи, нашел его среди старья, «по которому уже давно плачет мусорка», как выразилась бы мама.