Сердце Волка

Надо было отдать должное Пашке: узел был настолько крепкий, что уже через некоторое время Лера едва могла пошевелить пальцами ноги, веревка без труда удерживала человеческий вес, а ветка, на которой была закреплена конструкция, только слегка покачалась. Домик все еще был далеко, даже если закричать, не услышит. Но тут она увидела какое-то движение впереди. Дверь открылась, и оттуда бесшумной поступью высокая фигура направилась к ней. На миг ей стало жутко, но вдруг Лера поняла — это же Пашка!

— Освободи меня, пожалуйста.

Послышался сдавленный изумленный вздох, и в следующую секунду в лицо Леры ударил яркий свет — ее друг использовал фонарик. Голова уже начинала болеть от крови, которая прилила к мозгу.

— Какого... Почему ты ходишь по лесу в такой поздний час?

— Мне надо кое-что тебе рассказать. Срочно.

— И ты для этого решила...

— Ага.

Пашка заворчал что-то о том, что можно было прийти утром, обменяться номерами телефонов, но «нет блин, тебе понадобилось становиться пиньятой», кладя фонарик в карман и развязывая тугой узел, стянувшийся на лодыжке Леры.

— Так. Если я развяжу его, ты упадешь и сломаешь себе шею. Поэтому, когда я скажу «три», постарайся упасть на живот, ладно?

— Легко сказать, — мрачно ответила Лера. Кровь уже пульсировала. Голова с каждым мигом, казалось, становилась все тяжелее и могла отвалиться в любой момент, или еще хуже, взорваться. А уж при мысли о том, какое это будет красочное зрелище...

— Раз...

Лера приготовилась.

— Два...

А вдруг не получится?.

— Три!

Пашка резко потянул за веревку, Лера напрягла мышцы живота и дернулась вверх, тут же почувствовав, что теперь ее ничто не удерживает от падения. Через секунду она уже лежала на животе, а веревка болталась в воздухе. Получилось! Приземление хоть и было не самым приятным, но все же лучше, чем висеть на высоте двух метров.

— Спасибо, — Лера едва смогла улыбнуться. Пашка помог ей подняться, они вместе вошли в дом.

Острые снежинки резали лицо, глаза, он задыхался в них.

— П-пожалуйста... прекрати...

Говорил он вслух, потому что на мысли сил уже не осталось. Да и голос сдавался — стал похож на жалкое блеяние простудившегося козла.

— Я прекращу, если ты дашь мне то, что я хочу, — ответил ему беспечный и безмятежный, полный сил голос в голове, который был похож на могучее рычание льва.

— Но я... я не могу...

Он сидел на коленях, схватившись обмороженными руками за лицо и похолодевшие волосы.

— Наоборот.