Печать льда

– Хотя, что такое сутки для вельтского остолопа? Не поручусь, что он вспомнил к вечеру, где был с утра, вином от него пахло за десять шагов! В любом случае именно он притащил тебя вчера утром на тележке и, кстати, заметил, что твоя прогулка обошлась добрым людям в тридцать монет серебром. Я уж подумал, не завернул ли ты в какой трактир? Где у нас нынче добрые люди собираются?

- Вчера? – напрягся Рин. – И я провалялся все это время без чувств?

- Насчет чувств ничего не скажу, но храпел ты как здоровяк, - бросил слуга жилет и спросил шепотом.

– Что скажешь, молодой Олфейн? Как прогулялся? Вельт сказал, что Камрет хочет говорить с тобой. 

- Это все? – Рин потянул на голову одежду.

- Жам из магистрата был вчера в полдень, вернул магистерский щит на дверь. 

Хаклик опустил подрагивающие пальцы все еще сильных рук, одна из которых позапрошлой ночью удержала стенолаза на узком карнизе, на колени и уставился мутными глазами на Рина, пытаясь поймать его взгляд. 

- А дядя? – спросил Рин.

- Дядя? – усмехнулся слуга, неуклюже повернулся и, задрав рубаху, показал вздувшуюся красную полосу на спине. – Одно радует, стражникам на крыльце досталось еще крепче. Твой дядя снимал стражу, парень, пинками и зуботычинами, едва меч не выхватил. Я даже думал, не поискать ли на ступенях пару выбитых зубов, у меня-то во рту их почти совсем не осталось… А дядя заодно и по комнатам прошелся, даже в штольню спустился, опять искал что-то, впрочем, нет там ничего, так, изморозь одна, тебя пытался разбудить, так приложил о лавку, что я уж испугался, не пришиб ли он тебя? Ключ от ворот в Водяной башне забрал.

Зачем он ему? Ворота те уж лет двести как не закрывались. Зубами от злости скрипел твой дядюшка, Рин. Я уж думал, что прибьет он меня, хотя ему и прибивать не нужно, словно наговор какой знает: так посмотрит в глаза, и хотел бы чего скрыть, а все одно – не сумеешь. Жам его, правда, спугнул, хотя и сам испугался. Фейр, кстати, уже знал откуда-то, что ты нашел опекуна, и непременно наведается еще раз, чтобы расспросить тебя о нем. Я сказал Фейру, что ты ходил к Грейну. Боюсь, что не поздоровится старику. Но, признаюсь, если бы я знал имя опекуна, то не смог бы утаить.

- Я тоже не знаю его, - признался Рин. – Мне пришлось нелегко ночью, добрый Хаклик, хотя я все сделал как надо, но имени спросить у опекуна не успел. Он вышел из Погани израненным, пришлось подлечить его и… силы оставили меня.