Кровь. Надежда. Эгоизм.

Особенно учитывая то, что мне относительно легко даются лишь заклинания с одной, двумя или тремя рунами, то есть круг, отрезок и треугольник. С квадратом уже труднее, а со звездой и вовсе получается лишь через раз. А чем больше рун требует конструкт, тем сложнее творить волшбу. Сколько там вершин у тетраэдра? Двадцать, если не ошибаюсь. А ведь в каждую нужно вплести руну и с помощью воли не дать заклинанию развалиться…

С посоха Харальда сорвался кроваво-красный луч и направился прямо в голову твари. По ушам ударил неимоверно громкий крик твари, неутихающий до тех пор, пока маг не прекратил волшбу.

— Ну что, готова ответить на пару вопросов?

— Спрашивай. Всё равно очень скоро ты сдохнешь и ответы не принесут тебе пользы!

— Начнём с простого: кто вы, откуда, как живёте?

— Мы пришли из другого мира.

— Это внезапно вспыхнувший портал открыл вам дорогу?

— Нет. Мы нашли Врата. Долго изучали их, а потом смогли воспользоваться.

— Где находятся эти Врата?

— Одни на Юге. На другом континенте. Ваш народ зовёт его Марион.

— Марион полностью под вашим контролем?

— Да. Мы обитаем там уже вторую сотню лет. С нами живут такие же, как вы.

— То есть люди живут с вами? Мирно?

— Да. И не только люди. Все хуманы: люди, тигролюди, орки, тимурлины и прочие. Они рождаются, живут, любят и ненавидят, радуются и плачут, созидают и разрушают, в точности как вы.

— То есть просто мирно сосуществуют с вами? Тогда зачем вы нападаете на нас? Почему нельзя, к примеру, просто вести торговлю?

— Нельзя вести торговлю с едой.

— Так-так. То есть своей смертью ваши «друзья» не умирают?

— Нет. Они заводят потомство, трудятся на благо роя, а когда приходит время, становятся пищей.

— Так вот он какой, секрет мирного сосуществования! То есть вы хотите превратить весь мир в свою ферму?

— Не только хотим, но и делаем. Один мир уже наш. А благодаря вратам и этот скоро будет нашим.

— Не будет. Мы вас уничтожим.

— Зачем?

— Что значит, зачем? Ты понимаешь, что за вопрос ты задаёшь, чудовище? Вы держите в качестве рабов разумных существ, а потом жрёте их, и ты спрашиваешь, почему мы хотим вас уничтожить?

— Чем плоха участь пленных? Какая разница — умереть от старости или стать пищей? Когда вы хотите есть, вы ведь не спрашиваете у бедного эйхо, жаждет ли он свободы? Вы просто забиваете его и едите.