Кровь. Надежда. Эгоизм.

Однако разумные растения избегали любого контакта и прятались в лесу. Выручили меня всё те же зеленокожие, чей лагерь был разбит неподалёку, в котором мы отыскали не только несколько уцелевших врагов, но и несколько сотен связанных хлорий. Вот с одной из них мне и удалось поговорить после того, как я лично её развязал.

— Ты понимаешь меня?

Растение ответило сухим, немного скрипящим, но всё же приятным женским голосом:

— Понимаю. Благодарю за помощь. Мы теперь ваши рабы?

— Нет. Вы свободны и вольны идти куда угодно, хотя и находитесь на моих землях, а значит, обязаны платить налог…

— Это земли Олода, чужак, а не твои.

У нас договор с их правителем — они не трогают нас, а мы помогаем улучшить почвы, где нам велят или осушаем болота.

— Теперь это мои земли, эм… Растение.

— Хильвана. Можешь так ко мне обращаться. Я не знала об этом. А что случилось с Олодом?

— Олод никуда не делся, просто здесь сейчас ведётся война. Верхушка их государства с помощью артефакта перенеслась в другой мир, бросив народ.

Теперь я владыка этих земель и навожу здесь порядок. Скажи, зачем тебя схватили орки? Много ли их? Не попадались ли тебе или твоим сородичам катарианцы? Кто старший у вас?

— Старший… Вероятно, теперь это я. Я была старшей в выводке после Хертванда, когда на нас напали. Он вместе с воинами оборонялся от зеленокожих и погиб. Они ловили нас, чтобы увести в плен и сделать рабами. Сперва их было много, но после боя с нашими воинами многие из них пали, а потом всех, кто не сбежал, похоже, добили вы.

Я не знаю про других орков или катарианцев, мы стараемся не вмешиваться в дела других разумных. Мы пришли сюда недавно с востока и направлялись в сторону побережья. Там мы должны были укорениться до осени. Но теперь я не знаю, куда нам идти.

— Вас много?

— Нет, наше племя никогда не было слишком большим, а теперь… Теперь и вовсе осталось ничтожно мало.

— Ты умеешь считать, Хильвана? Можешь сказать, хотя бы примерно, сколько вас?

— Да. Я знаю счёт. Отец научил меня. Но не знаю, сколько нас.

Раньше в племени было около двенадцати тысяч хлорий, сейчас, вероятнее всего, осталось меньше половины.

— Среди выживших есть воины?

— Хлории не становятся на всю жизнь воинами, кузнецами или сапожниками, как другие разумные. Мы выбираем себе дело лишь на один сезон. А в другой выбираем другое, если это требуется племени. Воинами могут быть, думаю, не больше трёх тысяч особей. Остальные либо слишком малы, либо стары.

— Прекрасно, Хильвана.