Кровь. Надежда. Эгоизм.

Очень интересная тварь, с крепко развитыми тактическими и стратегическими навыками и просто невероятными, в сравнении с другими тварями, способностями по контролю себе подобных. Он может управлять другими особями также, как артист управляет марионетками, видеть их глазами и слышать ушами.

— Ты прямо пугаешься, когда говоришь о нём. Вы же уже сталкивались и с тварями пострашнее, Марон? Мы вот незадолго до твоего прихода огромных чудовищ прикончили.

— Остальные твари, как бы они не выглядели, слабы в сравнении с ним.

Поэтому да, я боюсь. Не только за себя. Никто из жителей Триала ещё не пережил встречи с ним.

— Он что, один на весь рой? Может быть, если его убить, то прекратиться наступление…

— Нет. Если я правильно чувствую, то их трое. Один рядом, а двое очень далеко. Даже если убить всех стратегов, это хоть и ослабит рой на какое-то время, но не остановит. Через несколько лет они вырастят новых. А теперь, Елена, приготовься убить меня, если он возьмёт меня под контроль.

Я не понимала, откуда на затылке лекаря появилась эта опухоль, но понимала, что благодаря ей он как-то чувствует тварей.

Тем временем исчадия сократили расстояние между нами, оставив меньше сотни метров, и когда в них полетели первые снаряды, со спокойного шага перешли на спринтерский бег, ловко обходя туши убитых собратьев и камни. После в мгновение ока они оказались возле стены, стали запрыгивать друг на друга, но перелезть на стену не успели.

Марон закрыл глаза. Не знаю, что он делал и чувствовал, но твари замерли на пару секунд, а затем вовсе принялись атаковать друг друга, словно заклятые враги!

Если до этого момента мы убивали врагов десятками, жгли, а затем травили дымом сотнями, то сейчас началась настоящая мясорубка, в которой за несколько секунд друг друга уничтожали одновременно тысячи противников.

Это было завораживающее и одновременно ужасное зрелище.

А рядом со мной стоял Марон, смотреть на которого было ещё страшнее. Он уже не мог стоять на ногах, и сестра уложила его на бок, подложив под голову тряпки.

Его била дрожь, по лицу текли настоящие ручейки пота, изо рта шла пена, а мышцы были напряжены так, что он был похож на натянутую струну.

Я вновь посмотрела на поле боя и увидела, что оставшиеся в живых твари замерли будто статуи и прекратили братоубийство. Затем Марон издал громкий стон, после чего тело его расслабилось и осело, будто сдувшийся пузырь, а выжившие твари отступили вглубь ущелья.