Кровь. Надежда. Эгоизм.

Просто медведь немного свернул с дороги, а спустя мгновение я увидел полную ягод поляну.

Бурый лёг, позволяя мне спокойно спуститься со своей спины, а затем мы с ним принялись наперегонки употреблять спелые ягоды. Насытившись, мы продолжили путь. Никто нас не потревожил за время трапезы. Я при этом нервничал всё сильнее и сильнее, полагая, что это затишье перед бурей. Ведь, по моим предположениям, здесь всё должно быть усыпано тварями также, как та поляна была усыпана ягодами, но ни одна нам не повстречалась. Иногда, правда, рядом с дорогой мы видели следы, которые явно принадлежали отродьям.

Мы продолжали путь и уже начало темнеть, когда я решил свернуть с дороги, чтобы устроить привал. Но тут вдали стали видны очертания зданий. Это определённо город, через который нам придётся проехать. Подумав немного, я решил не спешить и всё же переночевать в лесу. Не очень хочется по темноте оказываться в городе, разрушенные стены которого могут скрывать любые опасности.

Мы вновь съехали с дороги и вскоре оказались в густой чащобе.

Радовало то, что ночевать на голодный желудок не придётся: я захватил с поляны достаточно ягод для ужина, завернув их в какие-то крупные лопухи. Но это я не останусь без ужина, а вот моя лохматая химера будет голодной, даже если я с нею поделюсь. Чтобы прокормить такую тушу, собранных ягод всё равно не хватит, поэтому я решил оставить немного на завтрак для себя, а медведя не кормить.

Засыпал я с тревогой на сердце и, как оказалось, не зря. Стоило мне погрузиться в сон, как тут же я услышал заветное:

— Убей комара… Убей…

— Как скажешь, дружище.

Пошарив рукой по невидимым стенам, я, очевидно, прихлопнул такое раздражающее насекомое. Жаль, что оно было лишь одним из миллионов. Голос затих и не требовал никого убить. Но и привычной благодарности за убийство насекомого не было.

Тогда я решил взять инициативу в свои руки. Мысленно прикоснулся к посоху, сотворил простейшее заклинание и подвесил прямо перед собой привычного уже светляка.

Пространство моего сна впервые перестало быть кромешной тьмой.

Я находился в очередных руинах древних сооружений, которые, однако, сохранились гораздо лучше, чем все, виденные мною ранее. Да, стены были каменными, а камень покрыт налётом из лишайника; воздух изрезан многочисленными паутинами, чёрными от увязших в них насекомых. Кстати, густой слой смеси из живых и мёртвых насекомых покрывал пол. Зрелище не для слабонервных. А когда я поднял взгляд, то увидел источник ужасного гула.