Дорогами мира

Уложив его на пол прямо посреди зала, я рассматривал его грудь, которая была туго перемотана плотной тканью. Даже не снимая повязки, я видел, что дело плохо. Сломано несколько ребер, рассечены грудные мышцы, удивительно, что осколками кости не проткнуло легкие. Похоже, все три дня после боя парень жил взаймы. Что ж, когда-то я был неплохим целителем. Ах да, я уже говорил об этом. Здесь было нужно что-то посильнее того заклинания, что я накладывал на нас с Эриком. Видно было, что все зашло куда дальше, чем то, что было видно снаружи.

Я вздохнул и приказал убрать вокруг все столы и стулья и самим отойти в сторону, а когда все это было выполнено почти мгновенно, видно, что командира своего в отряде любили, я начал чертить её, собственную разработку, пентаграмму, которой все же требовалась сила мага, но которая могла исцелить любую рану, да что говорить, она могла практически вытянуть с того света. Рисовал я в полной тишине. Кажется, кто-то старался светить мне свечами, а Аристий пытался зарисовывать за мной схему в откуда-то извлеченную толстенную книгу, все это я замечал краем глаза, полностью сосредоточившись на довольно сложной схеме. Где-то через час я встал с колен и удовлетворенно посмотрел на пол. Да… Схема, нарисованная вокруг лежащего рыцаря, опутывала своим узором пол на расстоянии трех футов вокруг. Сложная, с вписанными в чертеж рунами Севера, она ждала, когда я волью в нее силу. И я начал это. Мана стекала с моих рук незримой, и уже наполняя рисунок делалась видимой, заставляя линии светиться нежным бирюзовым светом. А когда схема полностью заполнилась, резкая вспышка ударила всех по глазам и рисунок погас. Окружавшие пентаграмму люди стояли, пытаясь проморгаться. В этот момент Де Арвенс и пришел в себя. Он попытался приподняться на локте и ткань, которая скрывала его рану, осыпалась трухой. Не понимая, отчего он лежит на полу, он осмотрелся вокруг, увидев безмолвно смотрящих на него легионеров, и вдруг понял, что у него ничего не болит. Все еще не до конца веря, он потрогал свою грудь, на которой не осталось даже шрама, потом посмотрел на Аристия, который отрицательно помотал головой и указал на меня.

- Я ваш должник, Да Клари, - произнес он встав с пола.

Я кивнул ему. А затем посмотрел на магистра.

- Вот видите, Аристий, а ведь не хотели у меня учиться.