Бабье царство-4. Тайными тропами

Женщина вздохнула и тихо проронила: – Других единорогов на землях людей нет, значит, это покровительница рода.

А затем чаровница оглянулась на небольшого чёрного бычка с поклажей и брезгливо шевельнула рукой, отчего большой холщовый мешок, перекинутый через спину вьючной скотины, сам собой раскрылся. Из него на сырую траву упал старый, изрядно истлевший и покрытый клочьями мха и паутины скелет. Даже одежда за десятки лет пребывания в старом болоте превратилась в гнилые лохмотья. Впрочем, она, а скелет этот именно женский, и при жизни была небогата.

Зубов не хватало, а на макушке зияла дыра, недвусмысленно намекая, каким путём отправилась к подножью престола Небесной Пары сия тётка.

Серебряная Куница Аргифире́т придирчиво оглядела старый скелет.

– Сгодится, – пробурчала она.

А чаровница со вздохами опустилась на колени и достала из складок одежды жёлудь. Тонкие пальцы с длинными, покрытыми позолотой ногтями осторожно положили семя вечного дуба в грудь скелета. Первородная наклонилась поближе и зашептала заклинание, а потом осторожно подула, наделяя жёлудь силой.

Скорлупа замерцала залётным, как летний светлячок, и лопнула. Из неё вытянулся тонкий изумрудный росток, жадно впившийся в позвоночник трупа.

Первородная поднялась на ноги, а когда скелет дёрнулся, вытянула руку и властно произнесла:

– Встань.

Скелет зашевелился, неспешно сел, опёрся на руки и поднялся, покорно ожидая приказов, а в пустых глазницах зеленел тёмный древесный мох.

Колдунья выразительно посмотрела на свою сестру.

Та вытащила из сумки старый холщовый плащ с капюшоном и накинула на плечи мертвячки, а после вложила в руки скелета дешёвый тесак.

– Иди.

И первородная волшебница горделиво развернулась и указала пальцем на расположенную на небольшой возвышенности крепость самозванцев, а сама торопливо, но при этом, соблюдая достоинство, направилась подальше в заросли. Она, не оборачиваясь, приподняла руку, и кольцо в носу бычка потянулось к пальцам женщины, увлекая животное следом.

А мертвя́чка, шатаясь, как перебравшая дурного вина пьянчуга, медленно побрела к своей цели – крепости пришлых.

Обе быстро женщины скрылись за деревьями и принялись наблюдать за происходящим.

Сперва стояла тишина. А потом над лишённым деревьев и покрытым лишь короткой травой пологим склоном холма, где и расположились самозванцы, пронёсся выкрик на чужом языке. Первородные не поняли слов, но это было похоже на: «Той! То идот?!»

Почти сразу после этого прозвучал одиночный выстрел.