Трепет

Тех, кто способен не только извлекать мум из всего, в чем тот накапливается, но и служить его источником. Я не могу тебе сказать, откуда взялись мурсы, кем они были раньше, кем они будут после, но именно мум, иначе говоря, магическая сила – воздух и пища любого мурса. Тот, кто владеет мумом, может овладеть и мурсом. И если мурсом овладеет зло – и мурс станет злом. А уж облик мурса, его голос – это отзвук чего-то прежнего. Того, что скрыто во мгле. Кто знает, может быть, когда-то я был человеком с тем самым лицом, которое ты видишь, а может быть, этим лицом меня одарил Создатель, уже лепя мурса из праха сущего или из собственного дыхания.

Впрочем, слово мурс – плохое. Оно окрашено страхом и ненавистью, потому что когда-то давно, еще до той страшной войны с Лучезарным, мурсы были источником бедствий. Одаренные своим властителем толикой твердости, они несли болезни и смерть в Анкиду.

– А как же тогда называть мурса? – не поняла Кама.

– Вестник, – произнес Орс. – Посланник, слуга, помощник, хранитель.

Так это… задумывалось. Не могу сказать точнее… Прошлое затянуто чернотой. Так что – пока – мурс. Тем более что всякий или почти всякий мурс теперь – опасность.

– Ты нет? – спросила Кама.

– Я нет, – ответил Орс.

– Почему? – спросила Кама.

– Почему ты должна мне верить? – переспросил Орс.

– Нет. – Кама продолжала грести. Снег чуть ослабел. На темном небе в облаках обнаружилось светлое пятно, но берега по-прежнему были неразличимы. – Просто – почему?

– Не хочу, – ответил Орс после долгой паузы.

– Мне неведомо мое прошлое, во всяком случае, дальнее прошлое, но я не хочу. Я… насмотрелся на разное. Многое помню как сквозь туман. Вижу не лучше, чем ты видишь сейчас берега. Но чувствую тяжесть и боль. Почти такую же, как почувствовал телом Портенума, когда стрелы входили в его спину. Не хочу.

– Почему? – повторила вопрос Кама.

– Тебе приходилось переживать что-то такое, чего ты бы не хотела повторить никогда в жизни? – ответил вопросом Орс.

«Никогда в жизни?» – спросила себя Кама и мгновенно вспомнила самое страшное – великана свея, бросающего трезубец в ее мать.

Падающих, захлебывающихся кровью Нукса и Нигеллу, Лауса, отца… Слезы наполнили глаза, спазмы перехватили горло.

– Есть, – процедила сквозь зубы Кама. – Но не получится повторить. Никак. Некем.

– Всегда найдется чем наполнить чашу горя, – прошептал Орс. – Даже тогда, когда все его источники кажутся пересохшими.

– Что ты понимаешь об этом? – горько спросила Кама.