Это другое

Правда, продлилось это действо, вызвавшее гробовую тишину в классе, совсем недолго, так как Силин определенно не намеревался быть лишь пассивным участником его. С каждым новым мгновением он, пусть как-то естественно и невзначай, что ли, но неуклонно отбирал эту самую инициативу у своего, по всем параметрам превосходящего, однако ментально явно уступающего противника. Сначала мелкий наглец, не разрывая зрительный контакт, будто бы какой-то хищник принялся обходить свою, в недоумении даже замершую от такого, весьма крупную «добычу».

При этом едва ли не нарезающий круги мелкий словно исследовал опешившего амбала своим острым, прям вызывающим мурашки взглядом, как бы взвешивая и выделяя самые лакомые кусочки, дабы распределить: что съесть сразу, а что оставить на потом. И такое вот, не укладывающееся ни в какие известные Роману рамки поведение оппонента, ни разу не суетливого, однако постоянно находящегося в преисполненном уверенной и хищной грацией движении, выбивало из колеи крепыша, который подсознательно, а может и по опыту столкновений, всё более ощущал превосходство необычного противника. Наверное, поэтому здоровяк всё еще не решался действовать, даже когда первый ступор уже прошел.

И да, Слава пусть и был невысок, но именно мелким выглядел конкретно на фоне внушительного, мягко говоря, Ромы. Да и привычно уже воспринимался так давно знавшим его одноклассниками. Однако с недавних пор идеальная осанка Силина и уверенно-расслабленный, так сказать, его взгляд делали некрупного старшеклассника каким угодно, но эпитета «мелкий» однозначно уже не заслуживающим.

Так вот, а затем давящий уверенностью Силин, когда наконец заставил визави отвести взгляд, прекратил нарезать круги и довольно легко оттеснил безмолвно стерпевшего подобную наглость крепыша, ну и, словно утратив к тому интерес, направился себе мимо. Двигался новоявленный хищник стремительно, но при том как-то неспешно или, скорее, вальяжно, а направлялся к словно мышь под взглядом удава замершей Котовой.

Он, очевидно, верно определил источник проблем и не стал бороться с их симптомами, как видно, сумев их купировать.

— Что же это ты, лапочка? — приторно ласково заговорил такой непривычный одноклассник, словно в воплощение всех подростковых мечт в одночасье превратившийся из теряющегося в обществе задрота в эдакого подавляющего то самое общество доминатора.