Это другое

Ну а оказавшись в недосягаемости, также весьма не заурядная фехтовальщица оценила уровень владения противника клинком, проиллюстрировав это выражением своего, теперь уже окончательно утратившего беспристрастность лица.

Гримасу она сопроводила репликой:

— Да ты же одержимый! — эмоционально озвучила свою догадку Шац, ещё дальше отскочившая, ибо по итогу скоротечной схватки с резким юнцом была теперь не так уверена в уровне своего фехтования, да ещё и на фоне непредсказуемости противника.

Затем она, не глядя, залечила бок, заодно с починкой «шкурки», покрывающей почти всё её тело и, как видно, непробиваемой для имеющихся у Силина средств.

Ну и вернула самообладание на лицо своей красивой красноволосой головки, кроме как своеобразно разросшейся диадемой да массивными серьгами, ничем более и не прикрытой.

А приведя себя в порядок, непредвещающим ничего хорошего тоном заявила:

— Так вот, получается, почему я читаю тебя как не знавшего женщины сопляка, а все твои атаки оказались столь неожиданными. Что ж, такое не следует спускать.

Эй, там, не тот, что пускал слюни, а который сражался! Ты, проклятый Кру, сумевший сохранить свободу воли, слышишь меня? Сейчас ты познаешь, что такое гнев Нго а Буи Мге Тви Кло Сгу Мра ни Кмаи! И никакая Круа не поможет тебе, сколько не вливай её в свою железку.

А в следующий миг обладательница столь длинного имени... Нет, вовсе не сорвалась с места и не нанесла страшный по своей сокрушительной мощи удар ещё интенсивнее засветившимся клинком, встреча с коим всё же не совсем без последствий осталась для палаша.

Она как-то грозно так зыркнула, на миг сменив свои глубокой синевы очи на те самые жуткие черные омуты с сереющей вокруг этих громадин старческой кожей с едва ли не черными проступающими венами, от чего Ким Фройз внутри Вячеслава Силина тут же опустил руки. И буквально и образно. Ему вдруг непреодолимо страшно захотелось подчиняться уже вернувшей себе красоту красноволоске, которая с чуть ли не злодейским хохотом неспешно шествовала теперь к утратившему волю сопротивляться и жалко сейчас выглядящему противнику.

Вот только, в отличие от забившегося, образно, в уголок и посасывающего там большой пальчик Кима, будто бы не задетый ментальной атакой Слава внутри Силина остался не сломлен. А его ярость обидевшегося девственника тут же вскипела, замещая бурлившую до того похоть, вскоре напрочь сметенную еще и отвращением от вида частично и на миги проявившегося истинного облика не всегда, как видно, прелестной Нго.