Это другое

Воу-воу-воу, ты что творишь? Совсем поехала?

— Я... я не знаю, Славочка, но... но не могу остановиться, он... он словно щиплет меня, дразнит, терзает и... и заставляет всю трепетать, доводя до... А-ах! Да-а-а... Отдай!!! — несвоим голосом завопила в конце эта странная тётенька, явно сейчас не в себе, ибо еще миг назад использовавшая смертоносное оружие как секс-игрушку, пока отмерший наконец свидетель сего безобразия всё же не отважился отобрать у нее не по назначению используемый предмет. Ну а когда, стараниями пытающегося теперь развидеть это вот юноши, она лишилась столь вожделенной «штучки», сбитая с толку женщина растерянно залепетала.

— Что же это я? Ой. Прости, я... я сама не знаю, что на меня нашло. Боже, мне так стыдно и... и как-то нехорошо.

— Ты в порядке? — впервые проявил заботу Силин, даже когда пользовал красавицу, и то ведший себя как муд... как нравится некоторым женщинам, в общем, что бы они там ни говорили. А тут, внезапно, прям джентльмен какой-то. — Присядь, Оль. Посмотри на меня.

Как ты себя чувствуешь?

— Нет-нет, что ты, я в полном порядке. Ого, и даже полна сил. Мне просто офигенно сейчас. Вау! Я никогда ещё не чувствовала себя такой... такой живой и... и я ещё хочу. Да! Просто сгораю от желания, Славочка, — накинулась страстная и, как видно, ненасытная особа на озадаченного молодого человека, от греха подальше уже убравшего вновь помещенный в ножны клинок, коим, на минуточку, однажды отправил в небытие двух владетелей, а теперь вот у которого на счету ещё и одна распутница появилась, только на сей раз пронзённая, так сказать, вовсе не в сердце, ну и совсем даже не фатально.

Открывшая же в себе второе дыхание соблазнительница тем временеи настаивала. — Ну же, не томи. Иначе я сама тебя изнасилую, мой хороший.

— Ну ладно, только быстро, — расстегнув ширинку, решил уступить ученик под напором столь настойчивой учительницы, ибо когда женщина ТАК хочет, лучше не кобениться.

Да и, каким бы непреклонным и невозмутимым он ни казался, но тело-то его совсем еще молодое.

И именно забурлившая в нём ещё на большой перемене страсть, хотя кто-то назовет это гормонами, и привели наплевавшего на всякие доводы разума распалившегося Силина в альков, так сказать, этой шикарной женщины. А сам он, не взирая на всю свою крутость, мужчиной от того быть не перестал. Пусть и искушенным прошлым миром, но всё также подвластным всем присущим нам слабостям. Вот и поддался, короче. А потом еще раз. Ну и в будущем наверняка не устоит.