Это другое

Я сказал! — присекая возмущение Кокоса, чуть надавил интонацией не шумный, но уважаемый мужчина. — Что касается Пеле, то завтра поручу кому надо, и за ним приглядят. Давно пора, а то уж больно скользок. Ты же, брат — возьми после школы людей Руслана, я скажу ему, и реши свой вопрос с поехавшим школьником, — на последних словах Султан с непонятным выражением лица покосился на «украшавший» шею родственника пластырь. Однако всё же строго уточнил. — Но без крайностей! Понял меня, брат?

— Да, брат, — подчинился юноша, не смирившийся и, чего уж там, всё ещё изрядно напуганный непонятным терпилой, вдруг ставшим тем, кто способен, миновав не одного бойца Пеле, заглянуть на огонек для милой беседы.

И пугал тут парня вовсе не сам факт проникновения, что тоже не абы что, а то, как именно оно было осуществлено. Если, конечно, верить быкам Пеле, и при условии, что они не были обдолбаны, и им не привиделось. Но, увы, старший брат ничего слушать не желает, и кардинального решения вопроса не предвидится, а потому младший, сразу после ужина, позаботится обо всём, не позволив белобрысому шайтану однажды так же забраться уже в этот дом, где женщины и дети! Так что Кокос сам найдет, с кем всё сделать по-красоте.

Не став пренебрегать даже услугами Фюрера, с которым конфликт лишь показной, а на самом деле — давнишний вполне себе союз и взаимовыгодное взаимопонимание. Что бы там недалёкие низовые обеих стай ни придумывали себе, и в какие бы противоречия ни вступали их, мягко говоря, диаметральной направленности идеологии. Деньги ведь — не сказать, конечно, что совсем уж не пахнут, однако обоняние ради них можно и прикрутить.

****

Снова дома у Силина.

С кровати любитель ворошить осиные гнезда вскочил сразу же, как только в голове его противно зазвонил колокольчик. Если, конечно, этот немелодичный ужас возможно так назвать. А затем, оставаясь всё также лишь в трусах и недовольно ворча при этом, он поспешил в комнату матери.

То есть единственного, кроме него самого, присутствующего сейчас в квартире дорогого и, соответственно, нуждающегося в защите человека.

Причиной же озвучиваемого вслух недовольства юноши были вовсе, как могло бы показаться, не давешние его геройства. А точнее, их теперишние последствия. И даже не внезапное пробуждение. Ну или же неподобающий гордого воителя наряд.