Это другое

А, хоть и с трудом, но усыпив одним интересным способом принесенную в квартиру знакомца рыжую, тут же помчал заметать следы, повинуясь «компетентному» мнению местного жителя, взращенного на фильмах и сериалах про всесильные органы правопорядка и страшные спецслужбы с их супертехнологиями. Которые непременно ведь будут применены для опознании тел из подворотни. Но, как говорится, нет тела — нет и дела!

И тел, как несложно догадаться, не стало. А теперь только и осталось что порешать с Эльвирой Со́мовой.

С рыжей одноклассницей Элькой, в смысле.

— Где я? — вошла на кухню закутанная в простыню ещё более лохматая рыжекудрая девушка с проницательными зелеными глазами из-под довольно модных и весьма крупных очков с незначительными диоптриями на своем довольно красивом и небольшом личике, острый подбородок которого, что нечасто встретишь у крупнолицых и редко утонченных рыжих, наряду с правильными чертами делал её просто очаровательной.

— Спасибо за вчера, Элечка! — придвинув к ней тарелку с бутербродами и указав на кофеварку, решил начать игру одними лишь губами улыбающийся и, хоть всё теми же серыми, но теперь какими-то чужеродными и холодными, глазами цепко вглядывающийся в неё друг детства.

О любви которого, к слову, девушка давно знала, но не считала себя в силах ответить взаимностью, пусть и питала достаточно тёплые, во многом дружеские чувства. Потому-то днём ранее и приняла его, наконец отважившегося, приглашение погулять вечером.

Но лишь погулять. Вот только райончик был выбран хоть и близкий к квартире, ключи в кармане от которой жгли Славке бедро, однако далеко не тот, к которым привыкли ученики элитной, можно сказать, школы.

— А? — не совсем поняла собеседника чуть подзависшая Сомова. Пока ещё не паникующая, но близко к тому.

— Спасибо, говорю, — откусив от бутерброда, уже не так проникновенно, а теперь и с набитым ртом, повторил Силин.

Однако опомнившись, добавил с чувством. — Любимая.

— Что?!! Я щас, — натурально паникуя воскликнула порядочная девочка, а в следующий миг она, чьи глаза округлились от наконец осознания сказанного, с топотом умчала в ванную. Откуда, правда, вскоре раздалось болезненное «Ай!» и, после новой порции забавного топота обратно, прозвучало гневное. — Ты врёшь! Ничего не было.