Место, где земля закругляется.2

Но принцесса вдруг отвернулась от седого майити, и потащила в каюту Старшего Анклава.

Там она, не успев захлопнуть дверь, набросилась на ошалевшего от такого напора Игоря. Он едва успел напомнить себе, что, скорее всего, не внезапная вспышка страсти бросила ему на шею эту красотку, а голый расчёт. Нищий, хотя и привлекательный соплеменник не идёт в сравнение с человеком – главой могущественной организации и владельцем целого острова. Пусть даже организация изрядно поредела, а остров хорошенько обуглился.

Но уже через минуту Игорь обо всём забыл.

Принцесса была горячей и жадной, как печка. Неизвестно, как там у них было с Князем, и было ли вообще, но на какое-то время окружающий мир перестал существовать. Провалились куда-то, исчезли, канули в безвременье корабль, капитанская каюта, враги и друзья, маги и матросы. Даже качка на волнах растворилась, слилась воедино с замкнутым мирком двух существ в одном тесном пространстве.

На самом деле не так уж много прошло времени, но, когда капитан Роберт появился из-за двери каюты на свет, обстановка переменилась, как по волшебству.

Все – от последнего матроса до капитана – были почтительны и услужливы до тошноты. Капитан Роберт, Старший Анклава, вошёл в каюту врагом, практически пленником, а вышел благородным человеком. Почти что принцем. Можно сказать, будущим господином. Покойный Князь хорошо выдрессировал своих подчинённых. Так что часть монаршего влияния перешла даже на любовника его вдовы.

И к берегу княжества они подходили со всей торжественностью.

Вопрос о захвате острова деликатно замяли. Старшему Анклава оказали все положенные почести. (Игорь подозревал, что церемониймейстеры кое-что придумали на ходу). Умельцы спешно изготовили золотую корону для принца-консорта, придворные портные скроили свадебные платья, первый министр сочинил торжественную речь, детишек послали за цветочками, и всё завертелось…

И вот всё это нагромождение золота и славы обрушилось, как карточный домик, разбилось, как драгоценная китайская ваза, от одного толчка, от нескольких слов молодой жены.

Игорь шёл, топча лепестки цветов, весь в золоте и славе, и чувствовал себя живым покойником. Или Цезарем, которому в минуты счастья специально нанятые (Цезарем же) люди шептали на ухо: «Помни о смерти!»

Волевым усилием он взял себя в руки. Потом собрали совет, где всё и прояснилось.