Место, где земля закругляется.2

В иерархии магов они занимали последние места. Но даже им было невдомёк, что может повредить трупам – покойничкам ведь уже всё равно. Но начальство приказало - начальству виднее.

Игорь дождался, пока балахоны не скроются за поворотом, потом подхватил труп за ноги и поволок в лабораторию.

Итиол, что работал возле топчана, не обратил внимания на капитана Роберта. Он сосредоточенно обтачивал на маленьком круге деталь для нового ветряка. Несколько собранных батарей стояли в ряд на каменной полке. Пучки металлической проволоки, аккуратно перевязанные разноцветными тряпицами, лежали рядом, дожидаясь своего часа.

Игорь в очередной раз подивился, как идиот, который едва мог связать пару слов, ловко управляется с вещами. Как будто недостаток ума возмещался чуткостью к материалу, невероятным терпением и уверенностью движений. Итиола ничто не смущало: ни боязнь ошибки, ни сомнения в результате труда.

Он каким-то животным чутьём определял, когда надо остановиться, и годен ли для работы камень, лист металла или кусок дерева.

Главное (это Игорь уже успел понять) точно поставить задачу. Креатива в итиоле было ноль целых, ноль сотых. Руки есть, и то спасибо...

Листы бумаги кипой громоздились на столе. Перед итиолом лежал один листок, тщательно расправленный, с чертежом посередине. Очень чётким и чистым чертежом, почти детским в своей простоте. Других «умелец» не понимал.

Капитану Роберту, а ныне Старшему Анклава пришлось попотеть, царапая чертежи для итиола. Но в результате выиграли оба.

Мастер получил предельно чёткое задание, а заказчик научился создавать рисунки, по концентрации мысли превосходящие хокку.

Ещё с десяток листков, придавленных большой печатью, лежали отдельно на краю стола. Новые заклинания.

Игорь их ещё не опробовал. Остатки заклинаний, сляпанных в тюремной камере, он носил у себя на поясе, в специальном кармашке.

Эти, новые, ждали испытаний. Половину он придумал сам, половину скопировал из книги. Что ему терять, кроме посоха старшего мага? Разве что голову, и та не своя…

И голова эта уже раскалывалась от напряжения.

Пока то, что удалось создать, разрушало всё вокруг. Что-то ему удалось нащупать – случайно, в камере. Но всё остальное, что отличалось от первого рисунка, который он намалевал на обрывке рубашки, не работало.

Он нарисовал дерево – воздух задрожал, и только.

Он нарисовал волну – стены покрылись липкой слизью, которая тут же испарилась.