Хранители забытых королевств. Истинный путь

Такие чистые янтарные глаза. Изогнутые брови. Хочу, хочу, хочу.

Тонкие пальцы монстра, которые больше походили на когти, начали ощупывать лицо юноши, оставляя за собой красные следы.

Элай продолжал молчать, не двигаясь с места. Он уже давно унял дрожь и сейчас испытывал только отвращение от прикосновений гуля. Предчувствие продолжало растекаться по его телу, как ложка мёда по тарелке. Конечности мальчика мягко обволакивала энергия, наполняя его неожиданной силой.

– Хотел бы я тебе пообещать, что ты не будешь страдать, – гуль-наемник запнулся и на его безобразном лице отобразилось что-то вроде сочувствия, – но врать не буду.

Если я убью тебя прежде, чем содрать твое лицо, то оно уже не будет таким прекрасным. Предсмертная боль испортит всю заготовку. Так что мне придется сдирать его с тебя, пока ты ещё жив.

Наемник кивнул сам себе и удрученно вздохнул. Его взгляд начал блуждать вокруг в поисках чего-то и почти сразу зацепился за умирающего рядом человека.

– О, точно, – восторженно вскрикнул гуль.

А Элай тем временем собирал свою силу. Предчувствие больше не было далеким эхом с неясными подсказками. Теперь это был доспех, который покрывал всё тело юноши. Он сжал руки в кулаки и с трудом сдерживался от злости. Ненависть Элая была чудесным топливом для новой силы, так что мальчик усердно разжигал свой очаг ярости.

– Придумал. Давай этого мужика спасем. Ты же по нему так плакал. В обмен на твое лицо, я превращу этого увальня в гуля, что скажешь? Ну или хотя бы попробую, – потрескавшиеся губы гуля-наемника растянулись в улыбке.

Выглядело так, словно два розовых червя прилепили к пугалу.

Элай посмотрел твари прямо в глаза. Брови мальчика насупились, рот сжался, во взгляде только огонь ненависти. Юноша почувствовал, что готов сразиться с чудовищем. Его детские мускулы переполняла густая сила, она раздувала кожу парня и дарила ему чистую энергию. Он уже примеривался к мерзкой башке этого монстра, намереваясь пнуть её как кожаный мяч. Или лучше расколоть как арбуз?

Элай ощущал своё особое чувство в каждом дюйме тела, оно пронизывало всю его сущность и кричало его имя.

Оно звало вперед. Пора атаковать.

«Сейчас!», - промелькнул немой призыв...

И тут острая боль прошлась по телу мальчика.

Обволакивающий его доспех сразу спал, а раскинувшееся предчувствие схлынуло и стянулось обратно, как море во время отлива. Сила ушла, осталась только боль. Два пальца на правой руке Элая, указательный и средний, были вывернуты в разные стороны.