Продавец костей

Ведь у вас есть сад?

- Да, - потерянно уронил граф, - разбит перед домом. Я думал он придет в упадок, но слуги следили за ним. Оказывается.

Дориан кивнул, приглашая начать. Граф описывал шаг за шагом все, с того момента как лично отпер дверь сада, до того момента, когда увидел мертвую дочь. Воспоминания об увиденном в комнате захлестнули его и он, давя слезы, замолчал и отвернулся. Слово взял Богере, в деталях расписав картину, что предстала перед ними. Когда он замолк, Дориан задал несколько вопросов о теле и о его положении.

Почему-то его сильно заинтересовала кровь, скопившаяся между ключицами покойной.

- Знаете, я бы сказал, что ей что-то вырезали из горла. – задумчиво произнес Богере. -Что-то совсем маленькое. Я бы подумал, что это язык, но он во рту.

- Маленькое? - нахмурился старый инквизитор. – Маленькое в горле? Под языком.

Он закрыл глаза и молчал несколько минут.

- Мне нужно взглянуть на тело. Вы ничего там не трогали?

- Я не мог его удержать, - виновато опустил глаза Богере. – Он отец, потерявший любимую дочь.

Но я сделал все что мог, чтобы все осталось, как было.

- Скажи мне, юный друг, - старый инквизитор повернулся к ученику, - ты когда-нибудь слышал что-нибудь о подъязычной косточке?

- Только то, что она ломается, если пытаться удушить человека, - ответил он.

- Я так и думал, - печально вздохнул Мориан и закрыл глаза.

Глава 3 Пыль в розовом свете

Сестры не позволили ему пойти. Да он и не слишком рвался. Ему хотелось принять участие в расследовании, хотелось вновь вдохнуть аромат опасности и тайны, хотелось впрыснуть в кровь адреналин, хотелось быть полезным.

Он даже дернулся сесть в сани, но рука в тонкой черной перчатке легла ему на локоть и скрытая капюшоном голова Сестры едва заметно качнулась. Дориан вздохнул, чувствуя, как на него наваливается усталость.

Прийдти сюда было той еще авантюрой. Глубокий непримятый еще ногами снег, доставал почти до пояса, ветер насквозь пробивал даже теплый плащ инквизитора, да и рана на груди еще не совсем зажила.

Она не представляла угрозы, хотя на первый взгляд и выглядела ужасно и, тем не менее, сковывала его движения, мешала видеть.

Очнувшись в Доме Сестер, забинтованный с ног до головы, обездвиженный, привязанный к кровати, он первое время боялся, что потеря крови лишит его дара видеть. Но на третий день он, все еще не имеющий возможности двигаться, услышал тихую песенку. Она лилась тихо, словно звон серебряных колокольчиков, проникая в его разум.