Продавец костей

Ветер давно утих и снежинки, весело кружась, мягко опускались на землю, скрывая под собой улицы, тяжелым покрывалом накрывая крыши домов, укутывая плотным шарфом лишенные листьев ветки деревьев.

Дориан неспешно шел знакомым маршрутом от башни инквизиции до дома Сестер. Не первый раз шел он этой дорогой, но первый раз в эту сторону. Он и подумать не мог, что когда-то будет возвращаться сюда в сознании, а не очнется как обычно на кровати в бинтах с ног до головы.

Вот и дверь. Он протянул руку, но не успел даже взяться за ручку.

Дверь открылась сама. Сестра склонила голову, удивленно глядя на него.

- Вы ранены, инквизитор? – голос ее был мягок и нежен, но совершенно равнодушен.

- Ранен, - признал Дориан. – Но не сейчас. Я Дориан Дитс и мне приказали долечиться.

- Нас предупредили, - кивнула Сестра, отходя в сторону и освобождая проход. – Я провожу вас.

Маленькая комната, застеленная белоснежной простыней кровать, стул, крохотный столик с прозрачным кувшином, заполненным водой. Окно, завешанное плотными шторами, дверь без замка или каких-либо запоров как снаружи, так и изнутри.

Запоры не нужны, те, кто оказался здесь, бежать не станут, некоторые потому что не могут даже подняться, а часть, потому что хотят жить и быть здоровыми.

Дориан снял плащ, бросил его на стул, постоял минуту, глядя, как тот медленно сползает на пол. Когда плащ все же соскользнул, развернул стул к двери, сел и погрузился в невеселые мысли.

Восемь трупов, кукла, что говорила с ними, намереваясь рассказать что-то, но была убита.

Убита окончательно, хотя Старег и утверждал, что живо было лишь тело. Он сам, сам не дал ему договорить, хотя после слов Старега и не сомневался, что кукла все равно бы ничего не успела рассказать. Тот, кто ее подослал, сделал это не случайно. Он хотел, чтобы кукла умерла на глазах инквизиторов. Задохнулась бы и никто никогда бы не узнал, что именно произошло. Но он не рассчитал или не знал, что Дориан Видящий. Никто кроме него не смог бы почувствовать тварь за окном, не смог бы ее увидеть. И смерть Юрга, если имя его правда, так и осталась бы необъясненной, даже не смотря на широкие синие полосы на его шее. Кто-то ловко все это спланировал. Но кто и самое главное зачем?

Сестры, молча, колдовали над его рукой. Он терпеливо сносил боль от снимаемой повязки, холод от их пальцев, запах трав и мазей, разъедающий нос. Холодные пальцы, очень холодные. Теплее, чем у Югра, но, тем не менее, холодные.

- У вас замерзли руки? – спросил он.