Ел я ваших демонов на завтрак! Том 2

Поэтому, постаравшись, чтобы мои слова прозвучали чётко, я зашептал:

– Мы с тобой завтра отправимся в академию магии…

– Что?! – воскликнул сэнсэй Макото. – Что ты сказал?!

Я немного опешил от реакции сэнсэя. А потому повторил уже для него:

– Завтра мы с Ёсико отправимся в академию магии. А что?

– Какой ужас! – застонал сэнсэй Макото.

Скрипнула открывающаяся дверь, и надзиратель рявкнул:

– Я кому сказал тихо! Заткнулись все! Быстро!

Мы помолчали, дожидаясь, пока он снова уйдёт, и я спросил у сэнсэя:

– Почему ужас-то? Что там такого?

Так-то я уже имел представление об академии магии, но ещё один взгляд на ситуацию не повредит.

Чем полнее будет картина, тем лучше.

– Это же очевидно! Ёсико девушка. А ты… Ты не для этого здесь. В книгах написано, что ты положишь конец власти Всеблагой…

– Чем так плоха её власть? – спросил я. – Я вроде не заметил, чтобы люди сильно страдали.

– Ты не понимаешь, – вздохнул старик.

– Не понимаю. – согласился я. – Объясни!

– Дело в том… – торопливо зашептал сэнсэй Макото.

– Всеблагая, она не из нашего мира. Она открыла врата, и к нам пришли демоны. И пока она в нашем мире, врата закрыть мы не сможем. А уходить она не собирается.

– Ну так, может, пусть будет? – спросил я. – Вреда ж от неё нет? Даже наоборот – магией вон одаривает… А с демонами как-нибудь справимся!

– Те, кого она одарила, становятся её рабами, – негромко сказал старик. – Она приходит к человеку, который находится при смерти и дарит ему жизнь и магические способности. А взамен забирает его свободу.

Ну или новорождённые… Они вообще другой жизни не знают!

Я вспомнил Шого, который мечтал обрести магию, и сказал:

– Новорождённые ладно. Не будем про них. А вот больные и раненые… – я пожал плечами и поморщился от боли. – Я бы сказал, что взамен она даёт шанс жить.

– Кому она нужна, такая жизнь! – в сердцах выпалил сэнсэй Макото.

И тут я разозлился. Я вспомнил ребят, которые погибли, которые так и не встретились со своими родными и любимыми, не сказали им о своих чувствах, не успели проститься.

– Ты, старик! – прорычал я. – Как ты смеешь решать кому нужна жизнь, а кому нет?

– Иногда лучше умереть, – продолжал упорствовать Макото.

– Так чего ж ты не умер? – спросил я с насмешкой. – Почему ты тут?

– Мне страшно, – признался старик и всхлипнул.

Нет, я не испытывал к нему жалости. И презрения особого тоже не испытывал. Я видел много смертей – и несправедливых, и заслуженных. И я не хотел о этом говорить.

Я подошёл к топчану.

Лечь на спину я не мог.