Сказ о Халлеке Торсоне

Даже управы как таковой здесь не было, все местечковые дела решал совет из егеря, двух семейных патриархов, кузнеца и обеих жриц.

Халлек и Сейда въехали в деревеньку под вечер, вдоволь напетлявшись по извилистым лесным тропинкам и ущельям. Напрямик от того места, где они встретились с пограничной стражей, досюда было от силы пятнадцать вёрст, но с учётом прихотливых загибов здешних путей, получилось под сорок. Солнце уже садилось в невидимый отсюда океан, он только угадывался по слабой дымке над горизонтом.

На загороди возле въезда сидел мальчишка лет десяти-двенадцати, загорелый и хитроглазый. Халлек, направив коня вплотную к нему, поздоровался и спросил:

- У кого здесь можно остановиться на ночлег?

- Можно у жриц, при храме есть гостевой домик. А можно у папки моего, егеря. Он всё равно целыми днями в лесах пропадает, дом стоит пустой.

- А ты как же? Не дома разве живёшь?

- Мальчишка пожал плечами:

- Живу иногда. Обычно я у кузнеца или у жриц. И там и там интересно, можно чем-то заняться.

Мамки нету, родами умерла. Старшая жрица, Лиза, меня вырастила.

- Тогда веди к себе.

Дом егеря стоял на краю посёлка, в пятидесяти шагах от леса. Сразу было видно, что хозяин здесь почти не живёт. Но в доме имелось всё что нужно для жизни. Мальчишка споро собрал ужин, показал где что и умчался, сказав напоследок:

- Тут у нас кто-то возле посёлка ходить стал ночами. Вроде не зверь, а вроде и не человек. Папки нет четыре дня, а я не могу ещё разобрать точно.

Не пугает, просто ходит.

Сейда кивнула:

- Ну не трогает никого же, пусть ходит. Может любопытная какая тварь, да безобидная.

Пока путники устраивались и приводили себя в порядок, стемнело. Высыпали звёзды, от ущелья, в котором гремел водопад, тянуло прохладой. Сейда, покопавшись в своих вещах, достала фляжку и помахала ею.

- Красное партонское. Пойдём на улицу?

Халлек с видимым удовольствием проурчал "угу" и прихватил из массивного буфета завёрнутый в пергамент копчёный кабаний окорок.

Они вышли за дом, уселись на лежащем с незапамятных времён бревне, устроив между собой шмат кабанятины. Луна уже начинала убывать, но ещё несколько дней от неё будет достаточно света. Шумел в деревьях ночной ветер, громыхал водопад, полностью оправдывая своё название. При этом он удивительным образом не мешал. Вообще никак. Громыхает себе и всё.

Они сидели молча, пили душистое южное вино, говорить просто не хотелось. Они слушали лес.