Сказ о Халлеке Торсоне

Сейчас она стояла у деревца и смотрела в сторону долины, освещённой заходящим солнцем. Светло-жёлтая с пятнами серых осыпей, Долина Трёх выделялась на фоне травянистой равнины.

- Что ты там видишь?

- Ничего. Но почему-то тянет посмотреть, - Сейда повернулась к Халлеку. - Что-то вымоталась я сегодня...

Костёр тлел, хаотично мерцая угольками. Торсону не спалось, и в какой-то момент его будто толкнуло под локоть странное чувство. На него словно смотрел кто-то, издалека. Или что-то смотрело. Он приподнялся, отойдя ближе к деревьям, в темноту, чтобы даже слабые отсветы не выделяли его силуэт; и осторожно пробрался на склон.

Долина светилась. Тусклыми, прозрачно-синеватыми сполохами переливались её обрывистые склоны, ложе искрилось такими же едва видными сиреневыми потоками. Это призрачное пламя медленно текло куда-то вдаль, к горизонту, и совсем не освещало воздух. И оттуда, из глубины холодного огня, на Торсона смотрело нечто. Бестелесное, оно, тем не менее, было. И пристально его разглядывало.

Едва Халлек попробовал взглянуть "внутрь", ощущение исчезло. Так любопытная лисичка настороженно следит за человеком и мгновенно прячется в норе, если он сам обращает на неё внимание. Однако бессветное пламя не исчезло, оно начало сгущаться в более плотные потоки и жгуты, а они завивались во что-то непонятное.

Он разбудил свою спутницу. Сейда, зевнув, подошла к краю поляны да так и замерла. Тем временем сполохи и лоскуты образовали три расплывчатые, неясные фигуры и, поднявшись над долиной, растаяли в небе.

- Вот откуда название. Кто они, эти трое?.. - протянула Сейда.

- Уверена, что хочешь это знать?

Она поёжилась.

- Да как-то не тянет. Хотя нам и так и так завтра идти туда.

- Вряд ли это будет днём, - Халлек пожал плечами.

- За один день мы её всё равно не пройдём, - голос эльфини заледенел, - займусь-ка я одним полезным делом.

Она создала светлячка и, порывшись в сумках, извлекла несколько непонятных металлических штуковин, похожих на грубые овальные подвески.

Потом попросила Халлека принести сушняка. Подвески на цепочках упали в оживший огонь, Сейда опустилась на колени перед костром, прикрыла глаза и стала что-то ритмично нашёптывать. Нордхеймец счёл за лучшее удалиться и не маячить. Присев на сложенной вдвое скатке, он сам не заметил, как провалился в сон, а очнулся только с рассветом, почувствовав росистую прохладу.

Сейда лежала там же, у погасшего костра. Подоткнув ей скатку, Халлек посмотрел в кострище.