Легенда о Расколе: Рыцари Света

— Не молчите, — с трудом выдавила из себя Кристин, едва сдерживаясь, что бы не заплакать. — Прошу, скажите уже хоть что-нибудь. Пожалуйста.

— Ох, дитя, не я должен был поведать тебе это, — вздохнул старик и, накрыв девушку своим плащом, приобнял ее, погладив по плечу. — Да, я знал твоего отца и очень хорошо знал. Сколько уже прошло? — с некой тоской спросил он у самого себя. — Двадцать? Да, ровно двадцать лет минет этой зимой, как я впервые его повстречал. Тогда он был немногим старше тебя. Молодой мальчишка, но уже знаменитый рыцарь, принятый в ряды Ордена Тринадцати.

У него был необычайный талант и не заметить его было сложно.

В ордене все не так просто, как может показаться. Статус сильнейшего рыцаря всегда необходимо отстаивать не только перед народом, но даже перед другими рыцарями ордена. Мы все старались и стараемся превзойти друг друга по силе и мастерству. Дезмонд не был исключением, как мне тогда казалось. Конечно, что такое семнадцатилетний юнец в сравнении с опытными рыцарями, прошедшими сотни передряг? — старик усмехнулся, крепче обняв Кристин.

— Всего за год он догнал нас всех, а многих и превзошел. Тогда я испугался. Уже тогда я считался сильнейшим рыцарем и целил на место командира ордена. Я не мог позволить какому-то новичку получить то, что принадлежало мне по праву, но, когда мой наставник — сир Брендон Хоулт, ушел в отставку, именно Дезмонд и стал его приемником на посту командира ордена. Я был зол. Тогда я ненавидел твоего отца всем своим нутром, а сейчас... Сейчас я понимаю, что у него было больше прав на этот титул, чем у меня. Восемнадцатилетний юноша понимал то, что не мог понять такой зрелый и опытный рыцарь, как я.

Тогда я был слеп. Перебесившись, я вдруг нашел решение своей проблемы. Я ждал. Ждал, когда всеобщее признание и чувство собственной важности его сломает. Ведь многие рыцари, получившие все и сразу, заканчивают одинаково плохо, поддавшись тысячам искушений своей новой жизни. Да, я не горжусь этим, но и скрывать не хочу. Я должен был принять его и поддержать, наставить и помочь, а вместо этого я ждал его оплошности.

Ждал, как оказалось, напрасно. Дезмонд был совсем другим. Ни слава, ни признание и ничто другое его не подкосило. Даже напротив. День за днем он становился сильнее и креп буквально на глазах. Он стал не просто очередным сильным рыцарем, но очень важной фигурой. Он стал символом надежды и примером для остальных. Гордость не позволила мне ему уступать и с того дня я посчитал его своим соперником.