Легенда о Расколе: Рыцари Света

Доставить эту страшную весть той, кому он подарил свое сердце, но, по приезду в Лью-Эбро я узнал, что твоя мать отправилась тогда вместе с ним и больше не вернулась.

Это был один из самых горьких дней в моей жизни, но где-то в глубине души я сомневался в этой истине. А через шестнадцать лет я услышал о талантливой девушке из Ордена Света, что раз за разом удивляла народ Алинтина на турнире своими способностями, талантом и упорством, сокрушая рыцарей на своем пути одного за другим. Разузнать все о тебе и твоем происхождении было нетрудно, ведь я с самого начала знал, какие ниточки приведут меня к тебе.

Видя тебя сейчас, я понимаю, что ты переняла все лучшие черты от своего отца. Кристин, ты то, что было для него важнее собственной мечты.

Рыцарь снова замолчал, но девушка не говорила ни слова. Все это время, лежа на плече старика, она тихо плакала, лишь изредка стирая слезы рукавом.

Было уже темно. Улицы давно опустели. Кристин стянула с себя плащ, медленно поднялась на ноги и, в последний раз стерев слезы, молча ушла.

***

"На сегодняшний день в Леминтене и его окрестностях построено больше полусотни факторий. Не смотря на огромный налог со стороны правления города, купцы со всего света стремятся основать свое представительство именно здесь" — Пешком по миру: Том 4.

Путь домой был долгим. Она шла медленно, иногда и вовсе не разбирая дороги. В голове все перемешалось и, казалось, что в ней не осталось больше места ни на одну мысль. Так она дошла до дома, где тут же с порога ее встретил Лорас:

— Где ты была? — кинулся он к ней с расспросами.

— Где Лина? Ты нашла ее?

Кристин прошла мимо, вовсе не заметив Лораса, поднялась по узкой, лестнице и оказалась в маленькой спальне. Лорас забежал за ней, все еще ожидая пояснений. Кристин медленно прошла по комнате в дальний угол и упала на кровать.

Так она и просидела несколько часов, пока вдруг не схватилась за свою походную сумку. Несколькими движениями она вывалила все ее содержимое на свою кровать и, найдя прямоугольный сверток, обернутый в черно-синий бархат, снова села на то же самое место.

Держа в руках сверток, она медленно развернула его и освободила спрятанный в бархате дневник в плотном, кожаном переплете. Погладив его по обложке, она медленно открыла первую, исписанную элегантным подчерком страницу:

«Дорогая моя Кристи, если тебе придется это прочитать, значит я не смогла сказать это лично. Я рада, что ты, не смотря ни на что, смогла найти в себе силы двигаться дальше.