Легенда о Расколе: Рыцари Света

— О, а вот я нисколько не сомневаюсь, а, если уж обойдут, — им хуже.

Нам говорили, что у нас большой опыт в сражении с подобными врагами. Что мы били варваров, значит и здесь не будет ничего нового... Чушь собачья! Да, организованы они плохо, даже хуже Гаттов, но, черт возьми, их упорности позавидует любой. Я никогда прежде не видел, что бы люди бросались в бой с такой дикостью.

До сих пор мы не давали им боя как такового. Кварийцы терпением не отличаются, как я понял, а значит дадут нам бой хоть у черта на рогах.

И генерал, видимо, мыслит так же...

Они остановились у шатра Марко.

— Дозволишь потеснить тебя немного? — спросил Клавдий. — Нет никакого желания сейчас заниматься подобными вопросами.

— Располагайтесь конечно, — кивнул Марко. — Прошу прощения, у меня еще дела.

— Тогда до вечера.

***

"Кварийцы, прежде всего, чтят обычаи, шедшие к ним до сего дня с незапамятных времен. Пожелавшему говорить с ними стоит знать их не хуже, если не хочет расстаться с жизнью" — Культуры и народы мира: 2 курс.

Многочисленный лагерь кварийцев был просто ужасен, хотя бы потому, что никакого порядка там не было вовсе. Протискиваясь по узким, залитым отхожими водами, тропкам, они не раз заходили в тупик. Даже спросить дорогу было невозможно. Задав вопрос кому-либо из кварийцев, Иннэл в лучшем случае получал размытое описание нужного им направления, которое, чаще всего, и вовсе было неверным. В остальных же его или просто игнорировали, или явно насмехались на совсем неизвестном ему диалекте.

Ужаснее всего было то, что он даже ответить толком не мог, потому как не понимал брошенных в его сторону насмешек, если они вообще таковыми являлись.

Как бы ни было тяжко Иннэлу, Мире этот путь дался в десятки раз тяжелее. В академии Иннэл не раз слышал, как кварийцы относятся к чужакам и испытал это на собственной шкуре, однако намного большее внимание учителя уделяли их отношению к женщинам. Даже со своими они обращались чуть лучше, чем с вещью, тогда как с представительницам других народов и рас обходились куда хуже.

Почти на каждом шагу в сторону Миры обрушивались гневные или похабные комментарии. Кто-то увязывался за ними, пытаясь буквально без каких-либо объяснений утащить девушку в ближайшую подворотню, и иногда им приходилось чуть ли не силой отбиваться от подобных спутников; кто-то негодовал от того, что лагерь — это священное место мужского ремесла, которое она своим присутствием оскорбляет.