Легенда о Расколе: Рыцари Света

Разумом я понимаю, что исход боя предрешен. Сегодня Лирия оддержит победу, но… Сердце уже смирилось с поражением. Даже если я проиграю сегодня, в стране много кто способен заменить такого старика как я, но перед смертью я хочу увидеть на что способен человек, видящий грядущее. Здесь и сейчас я готов отдать за это свою жизнь»

Наконец затрубил рог и противоположные холмы ожили. Кварийцы ринулись в атаку, бегом пересекая равнину.

— Итак, финальный ход, — проговорил в полголоса генерал. — Нумерий, сигнал!

***

"Началом Семилетней войны считается вторжение войск Лирии в Фивское царство в 510 г.

3Э., однако недовольство зрело еще со времен правления Гая Севира Деррия и набирало обороты с приходом к власти Юлия Деррия" — Семилетняя война: Часть I.

Два месяца назад.

Они быстро двигались по тракту, не щадя лошадей и меняли их в каждом трактире. Дорога по западным землям в сторону южных провинций была почти новая, ровная и без повреждений, а потому кони легко скакали во весь опор, не сбивая темп.

Юлий дал ему в сопровождение нескольких рыцарей, дабы они сопроводили гостя до южных границ, где должен был стоять легион Клавдия и на четвертый день пути, с возвышенности, они увидели раскинувшийся в низине лагерь. С того момента они не сбавляли хода, пропустив все возможные привалы, дабы успеть к заходу солнца, однако под самый вечер им пришлось резко остановиться.

Дорогу преграждала пустая повозка, запряженная конем, на которой сидел человек, плотно закутанный в дорожный, бесформенный, бесцветный плащ, больше походивший на обычное покрывало.

Голова его была опущена и, за натянутым капюшоном, нельзя было увидеть его лица.

Рыцарь выехал вперед, поднял руку в знак приветствия и обратился к незнакомцу:

— Освободи дорогу!

Незнакомец заметно дернулся, но с места не сдвинулся. Рыцарь подъехал ближе и спешился с коня.

— Ты задерживаешь генерала, — сказал он, не подходя ближе, а рука его легла на рукоять меча. — Немедленно освободи дорогу!

Незнакомец ожил, плавно сошел с повозки и медленно скинул с себя плащ.

Под ним оказался молодой, с виду, человек, взгляд которого, однако, был глубже самой бездны. Черные волосы аккуратно спускались, едва не касаясь глаз и ушей, на овальном лице не было ни одного шрама или морщины. Одет он был в плотный, черно-красный тканевый плащ, плотно охватывающий его форму тела, с высоким воротником, кожаными нашивками на плечах и длинным рукавом. На левой же руке рукава не было вовсе.