Повелитель Миров: Миромина

Соперничество братьев, как просто было бы это объяснить если бы это было лишь так. Мне бы не было так сейчас больно, но должен был сам это услышать. Я подошел к брату вплотную и посмотрел в его глаза.

- Вы любите, друг друга? — спросил я.

Кир не мог отвести взгляд, его зрачки сузились, и над переносицей появилась бороздка между двух морщин. Но ярче его мимики на мой вопрос ответила моя леди.

- Мы росли вмести, - зашептала она, но ее голос становился звонче с каждым словом, - Всегда куда бы не пошли, чтобы не затевали всегда были вместе.

Помнишь, как мы обманывали стражей, которым мама поручала приглядывать за мной? Убегали смотреть на тренировки Осло. Бегали в развалины и возвращались затемно уставшие, но счастливые.

Мы выросли Рэйлан. Совету Тринадцати стало известно, что ты новое воплощение Далария. Осло первый кто открыл это и сообщил остальным. Ты прошел испытание, хотя на самом деле тебя испытывали не для того, чтобы определить твое предназначение, а подтвердить, что ты и есть носитель силы первого.

Мои и твои родители решили объявить о нашем союзе, но я умоляла их не делать этого. А когда поняла, что это не возможно, о духи я желала умереть. Быть с тем, кто мне как брат, быть женой не любимого, для меня равносильно смерти.

- Почему, - я сглотнул, - Почему мне никто, ничего не сказал? Даже вы?

- Зачем? — спросила она, - Твое будущее предрешено Рэйлан. Рано или поздно ты сам все бы понял. Я клянусь, что не стану претендовать на трон. Если позволишь, то моя мать займет место советника, она хороший правитель и станет для тебя мудрым наставником.

Но брак с тобой, я не могу пойти на это. Прошу прости.

- Вы любите, друг друга? — повторил я вопрос, который волновал меня сейчас больше, чем все остальное.

- Да, - четко ответила принцесса Ники и протянула руку к брату.

- Да, - согласился с ней Кир и взяв за руку крепко сжал.

- Будьте счастливы, - проговорил не своим голосом и вышел из каюты капитана.

Слезы обиды и боль подступили к моему горлу. Я не мог дышать. Мое сердце разлеталось вдребезги, а душу пронзало насквозь.

В один момент обрел могущество самого великого среди смертных и тут же ощутил боль сравнимую с одновременной болью всех миров.

Сейчас я был жалок и раздавлен. Мне хотелось кричать, мне хотелось выть. Что-то вырвали из меня, и я хотел это вернуть, но осознавал самим своим существом, что более это не принадлежит мне. Я закрыл глаза и, прислонившись к перилам палубы, погрузился в состояния полубезумного забвения.