История одного налета

Обмен сплетнями прервал появление крупного отряда стражи и Харадморт зло заскрипел зубами. Дроу очень рассчитывал на этот момент, но два десятка вооруженных людей, во главе с закованным в пластинчатый доспех здоровяком обнуляли и так небольшие шансы на удачный побег. Четыре алебардиста вскинули оружие, готовясь подавить любой акт неповиновения, а стоящие позади них арбалетчики взяли заключенных на прицел.

-Открывай, - махнул офицер и конвоир отпер массивный замок и со скрипом отворил дверь клетки.

Первым во двор крепости спустился чародей и ему даже подставили руку, следом за ним последовал дроу, однако такой любезности он не удостоился. Стоило эльфу ступить во двор, как ему ловко вставили древко алебарды под ноги и грубо толкнули в спину, так, что поджившая уже рана прострелила болью и Харадморт впечатался грудью в каменный плац. После чего ему грубо скрутили руки. Магнона трогать никто не рискнул, так как он возвышался над самым рослым из стражников на три головы.

-Поднимайся, падаль, - подбодрил дроу один из стражников пяткой алебарды, чем вызвал шипение и маты.

Харадморт впервые видел столь высокие строения, сложенные из камня и дерева, потому-то всю дорогу вертел задранной головой, разглядывая постройки. В его родных подземных поселениях жилые помещения, будь то жалкие ремесленные лачуги или же величественные чертоги знатных домов, высекались в скальной породе и, как правило, являлись доведёнными до необходимого состояния удобства природными пещерами и гротами.

Троицу отконвоировали в тюрьму. Большое полуподвальное помещение с каменными колоннами было разделено решетками на камеры, в которых ютилось по пять-шесть человек. Запах стоял омерзительный, воняло немытыми телами, нечистотами и влагой. Чародея сопроводили в отдельную камеру с топчаном, прикрытом жидким соломенным тюфяком, магнону из-за его габаритов также достались отдельные апартаменты, а дроу отправили в общую камеру, где уже сидели трое заключенных.

Потрепанного вида мужики в грязной одежде и разбитыми лицами по виду то ли разбойники с большой дороги, то ли жители самого городского дна. Одеты они были кто во что горазд: грязная рубаха, сшитая когда-то из дорогого сукна куртка соседствовала с лаптями на одном, а высокие сапоги и расшитый пояс с кое-как скроенным жилетом у другого.