Вдоль границы тумана

Орлик подозвал Малию к зеркалу.

Бывший мельсапийский принц не смог сдержать своих эмоций при виде её и, волнуясь, поднялся с трона. Его сестра на изображении зеркала связи так сильно была похожа на ту маленькую девочку, что снова вернулась в его память, только лишь повзрослела. Но даже такую, повзрослевшую, он узнал бы её сразу среди множества других людей. О божества! Как же он хотел её обнять и прижать к себе поскорее!

— Сестрёнка! Любимая моя малышка, ты не помнишь меня… — он начал говорить, и голос его прерывался от волнения.

— Меня жестоко лишили восемнадцать лет назад моей прежней внешности и памяти… И только сегодня божество вернуло мне воспоминания.

Малия стояла и смотрела на виденного ею всего лишь раз бывшего «Бреда Питта», который из блондина теперь превратился в брюнета, и пыталась осознать, что это её родной брат, и о его существовании она даже и не подозревала до недавних пор. Её обуревали совершенно разные чувства, и она потерялась в словах, не зная, что ему ответить сейчас.

Но брат словно понял её состояние, он улыбнулся ослепительной улыбкой и с грустью в голосе сказал:

— Я не тороплю тебя, Малия. Тебе придётся ещё узнать меня, и, надеюсь, будешь любить меня снова, как в раннем детстве… У нас отобрали восемнадцать лет, но мы всё наверстаем, сестрёнка! — в голосе сильного мужчины почувствовались слёзы. Он взял себя в руки и продолжил:

— А пока я тебе покажу наше прошлое, первые два года твоей жизни, когда я был рядом с тобой.

Хочешь?

— Очень! — вырвалось у Малии. Ей начала передаваться боль родного человека, которому пришлось столько всего пережить. — Очень хочу, брат! — ей было невероятно приятно произносить это слово. Её родной брат жив и он здесь, в Девальвире, и говорит с нею. А как была бы счастлива мама! Последние несколько раз принцу Орлику так и не удалось связаться с ней через зеркало связи. Очевидно, дав ей пообщаться с матерью один раз для выяснения всей правды, божественные наблюдатели заблокировали это заклинание наследника трона.

Связываться с Землёй, находившейся в другом измерении, во всём Девальвире мог только он, достигнувший совершенства в запретных заклинаниях.

— Сейчас временно моё изображение сменится сценами из моей памяти, когда мы были с тобой вместе, — тепло улыбнулся Фейрок. — Только внешность моя тогда была другая… — его лицо помрачнело. — Мне сделали после магическую операцию, чтобы изменить её.