Вдоль границы тумана

— Зайди внутрь той клетки. — Он махнул рукой в сторону странного сияющего синеватым светом фонтана, возле которого возвышалась большая клетка из тонких прутьев.

— Это ещё зачем? — девушка опасливо покосилась на клетку.

— Ты же попросила, чтоб я тебя перенёс домой. Вот и приходится искать способы, — притворно вздохнул принц.

Милана поспешила внутрь клетки, и он сразу же закрыл за ней дверь, скомандовав:

— Разденься полностью. Сними всё.

— Не буду! Не прикасайся ко мне, не смей! — Она разозлилась на свою доверчивость: «Вот сейчас, глупая, тебе никуда не убежать и не защититься, войдёт и изнасилует!»

Принц нетерпеливо пожал плечами:

— Ну что ж, раз не хочешь сделать сама… — Он взмахнул рукой, и синеватое пламя мгновенно уничтожило всю одежду на Милане.

Девушка взвизгнула от неожиданности и страха, одновременно испытывая стыд от своей наготы, и обхватила себя руками. Но мага, похоже, она совершенно не волновала. Он сказал короткое заклинание, и Милана, собиравшаяся выдать гневную тираду, неожиданно осознала, что не может говорить и даже не получается издать хоть один звук. Орлик продолжил произносить заклинания и выполнять магические пассы руками.

Вдруг в клетку прилетели какие-то чародейские светящиеся круглые знаки. Они легли на плечи, живот, лоб, бёдра и на спину. И началось ужасное. Милана почувствовала в местах, где прикоснулись те символы, невыносимое жжение, словно её жгло раскалённое железо. Девушка беззвучно закричала, обезумев от жестоких страданий. Милана захотела сбросить с себя жгущие кожу знаки, но тело больше не слушалось и не падало на пол, удерживаемое неведомой силой в воздухе.

Неожиданно Милану что-то перевернуло вверх ногами.

Она увидела, что клетку стремительно заполнило огромное количество различных змей. Шипя, они все резко кинулись на девушку и начали кусать. Казалось, не осталось ни одного живого места на её теле. Они впились даже в её глаза, лицо, голову, губы, достав и язык во рту, открытом в беззвучном крике. Чудовищная боль взорвала мозг, но Милана находилась в сознании, и избавления от жесточайших мук всё никак не наступало.

Она чувствовала, как кровь струится со всех ран, и ничего не видела ослепшими глазами, и не могла кричать, разве что лишь открывать окровавленный рот, не произнося ни звука, словно рыба, выброшенная на берег. И не было конца этой кошмарной пытке, длившейся целую вечность. Змеи продолжали бросаться на жертву, прокусывая кожу и вырывая кусочки плоти.