Вдоль границы тумана

Ведь после всегда приходила печаль от потери любимых, они не имели вечной жизни, как он.

И до сих пор ничего не могло его потрясти настолько, как сейчас сделала близость этой девушки, прижавшейся к нему. Словно сама судьба прикоснулась, вызывая на подвиг сделать то, ради чего он столько лет живёт. Король даже первые секунды поддался этому ощущению, его руки легли на талию девушки, собираясь обнять в ответ… «Что за наваждение! Прочь!» — подумал, разозлившись на странное чувство, Элвем, к тому же вспомнив о стоящем рядом принце, являвшемся владельцем этой раллеры.

Правитель Ламории не имел на неё никаких прав. В подобной ситуации у него был лишь один выход. Отпихнув от себя земную девушку, король окинул её ледяным взглядом и произнёс с нотками металла в голосе:

— Прочь, наглая раллера! Как ты посмела ко мне прикоснуться? У тебя есть хозяин и он может делать с тобой всё, что захочет!

[i] Помещения для ездовых животных — тревов.

Глава 8. Пир, или Как живут раллеры

Принц, с изумлением наблюдая прыжок Миланы в объятия бессмертного короля, среагировал на её действие громким хохотом, а затем произнёс, обращаясь к другу:

— Элвем! Спасай её от меня, смотри, как умилительно просит! Пойдём сражаться за маленькую раллеру! — Принц дружески хлопнул короля по плечу, тот молча слегка улыбнулся в ответ. Орлик перестал хохотать и следующую фразу, сопроводив усмешкой, адресовал Милане.

В его голосе слышалась еле заметная угроза:

— Значит, раллера, я, по-твоему «жуткое чудовище» и «страшный и ужасный»? — Остолбеневшая девушка смотрела на него, охваченная сильным страхом, и укоряла себя за глупый поступок, которым, похоже, ещё больше усугубила своё положение. И вскоре последует кошмарная расплата. Принц продолжил:

— Привыкай к новой жизни, ты теперь рабыня, если назвать это вашим земным языком. Твоё тело, его энергия и твоя душа принадлежат мне, ясно? — Он смерил её надменным взглядом, Милане показалось, что она увидела в его ледяных глазах свою смерть.

Девушка задрожала от ужаса, не смея шевельнуться, до её сознания дошло, что спасения ждать неоткуда и не от кого. Тот мужчина, которого она так по-дурацки умоляла о спасении, стоял уже в стороне, отойдя к двери и скрестив руки на груди, и совершенно спокойно смотрел на происходящее, не вмешиваясь.