МУРР (Магический Университет Реликтовых Рас)

Я с натугой ухватилась за ввинченное кольцо и рывками, в несколько приёмов, приоткрыла тяжеленную дверь в этот дубовый ящик. Внутри послышалось шевеление и, не то хрип, не то стон. И всё стихло. Краем глаза я видела побледневшие лица преподавателей и натянувшуюся кожу на скулах профессора Кольцова, приникшего к ложу арбалета. Инспектор стоял бледный, потный и дышал часто-часто, как астматик.

- Наблюдение первое, – громко возвестила я, – василиск не решается вылезти! Скорее всего, его отпугивает запах руты, как и предполагалось! Продолжаем эксперимент! Выманиваем монстра наружу!

Я достала небольшую клеточку с мышкой и поставила на землю, возле своих ног.

- Наблюдение второе! – оповистила я собравшихся, – Василиск, несомненно, видит мышь! Видит, и реагирует на её появление. Но, обратите внимание, мышь не каменеет! Во всяком случае, пока.

Наверное, василиск был сильно голоден. Во всяком случае, не прошло и минуты, как из проёма ящика осторожно высунулась петушиная голова. Впрочем, над самой поверхностью земли. И продолжала высовываться. Медленно, медленно. У меня сразу создалось впечатление, что василиск там, внутри, свивает змеиные кольца, чтобы потом резким прыжком поразить меня прямо в грудь. В горле пересохло. Только сильным напряжением воли я убедила себя, что этого не может быть. Василиску всего два года. Он ещё слишком мал.

Петушиная голова продолжала своё движение вперёд. Теперь стало ясно видно, что она только похожа на петушиную, но имеет множество отличий. К примеру, клюв был явно орлиный. Да и гребешок, до середины головы походил на петушиный гребень, но на затылке превращался в некое подобие диадемы, или, даже, маленькой короны. А ещё мне показалось, что василиск выглядит чересчур бледно. Но, может, это следствие недостатка солнечного света. Я старалась не делать резких движений. Если василиск – змеиный царь, может, у него и зрение устроено, как у змеи? То есть, неподвижные предметы он не видит?

Только мышка в моих пальцах извивалась и верещала не переставая.

Василиск, между тем, вылез уже больше, чем наполовину. Закончилась покрытая перьями грудь и спина, теперь их проёма струился змеиный хвост. Василиск неловко переступил на двух петушиных ногах, и пошёл в сторону, прижимаясь к стене своего огромного ящика-тюрьмы. Он не отрывал глаз от мышки.