Низвергнутый: кланы высшей школы

- Младший бог Гигас, - голос Вседержителя звенел от гнева, - Ты обвиняешься в нарушении кодекса Мелитаны, перемирия с магами, геноциде и уничтожении вверенного тебе мира. Это правда?

Последние слова он произнес так, будто и сам не верил. Всё-то ты знаешь, манипулятор херов.

Я с трудом поднялся на колени. В зале суда стояла тишина, все ждали моего ответа.

- Да. Чистая правда.

- Там жили семьсот миллионов человек. Семьсот миллионов невинных жизней. Женщин, детей, стариков. Они даже магией не обладали.

И ты...

- Семьсот тридцать два миллиона, - с усмешкой бросил я, глотая кровавую слюну, - Считая не рождённых детей в утробах их матерей. И тех, кто был при смерти. Убил, одним махом. Всех.

На миг безразличное лицо Высшего исказила такая гримаса злости, что даже воздух задрожал, а мелкие песчинки и камешки с пола взлетели вверх. Не ожидал дед такой наглости, да?

- Почему?

Я тихо рассмеялся. Лживый подонок, да ты лучше всех знаешь, почему я это сделал! Но признаться не посмеешь, какую участь ты готовил им всем.

Только вот теперь к хренам пошла вся твоя хитровыделанная затея. И что, будешь дальше ломать комедию?

- Все эти церемонии, расшаркивания, раболепие... надоело. Мне стало скучно. До безумия скучно.

- До безумия, значит.

Было слышно, как скрежетал зубами Высший. Наэлектризованный воздух искрил, местами разряды били в стены и пол, выбивая камешки из прочнейшего малахита.

- Ты безумен, Гигас, - холодно процедил он. - Посмотри на себя. Как из многообещающего юного бога ты стал психованным чудовищем?.

.

- Больной ублюдок, - фыркнул толстяк из первого ряда трибун. Когда-то крепкий, а теперь отрастивший уродливое брюхо и такую же уродливую козлиную бородку. Я едва сдержал смех - и это смеет говорить тот, кого последние лет триста обвиняют в скотоложестве, потому что ему не дают даже его жрицы? Пхах!

- Приговор, Всевышний! - донеслось с другого конца. - Выжги дотла его сфироты!

Краем глаза я заметил выскочку. Тощий тщедушный божок, из тех, кто может лишь плестись за кем-то более сильным.

Этот червяк вечно заискивал передо мной, разве что ноги не лизал, как псина. Быстро же он забыл, как я однажды спас его, выгородив перед одним из Высших. А теперь завистливая тварь разве что руки не потирала в ожидании расправы.

- Он не заслуживает своей сомы, - вклинилась невысокая смазливая женщина из первого ряда, - Лишите его сил и предайте огню.

Даже сквозь кровавую пелену я узнал её лицо.