Разбитый мир II. Сердце Триединства

Петлять он не видел смысла: Вихрь за ним не угонится, от Залпа Огня юноша создаст на краткий миг Доспех, а на призыв чего-то серьезнее у Антареса нет времени. Дармер так думал. И снова ошибся.

Шум Огненного Вихря за спиной стих. Но Гиртаб не опускал руку, его пальцы беспрестанно двигались. Дармер неотрывно следил за ними, на бегу творя призыв. Секунду спустя в ладони заискрился сноп молний.

Неожиданно Гиртаб поднял вторую руку со сведенными в одну точку четырьмя пальцами, а затем резко развел их. Между кончиками натянулись огненные нити, образуя квадрат.

Едва увидев их, Дармер мгновенно ушел с прямой траектории в сторону. На этот раз он не стал удивляться, откуда Гиртаб знает это заклинание. Главное – не дать себя поймать.

Квадрат сошел с пальцев Антареса, раздвоился, связался нитями с копией и полетел к Дармеру, ежесекундно увеличиваясь в размере.

Вдруг на краю зрения мелькнуло еще одно желтое пятно. Глянув в ту сторону, Дармер чуть не взвыл. Гиртаб водил рукой столько времени не просто так.

Заклинания брали его в тиски. Парень понял, что не сумеет увернуться от обоих. Избежит одного – и второе тут же его настигнет. У Дармера осталась пара мгновений, чтобы решить, что хуже: Феникс или Огненная Ловушка, чьи грани уже превысили высоту его роста?

Стиснув зубы, Дармер ушел от Ловушки и выпустил огонь на боку, куда должен прийтись удар. Последнее, что он успел сделать – это прикрыть голову и чуть сместиться, чтобы хоть часть энергии ушла по касательной.

Нет такого ученика в Замке Огня, что не испытал бы на себе прямого попадания Саламандры. Даже со щитом взрыв выбивал из тебя дух и почти гарантированно отправлял в нокаут. Но в сравнении с ударом Фекникса через слабую огненную защиту...

Дармера будто на полном ходу сбила лошадь. Выбило из него не только дух, но и скелет с внутренностями. Парня отшвырнуло с такое силой, что он кубарем покатился по отполированному камню.

Каким-то чудом Дармер остался в сознании. Прижимаясь щекой к нагретой солнцем плите, он каждой частью тела ощущал, что лошадь еще и от души потопталась на нем. Особенно сильно жгло бок, куда пришелся основной удар. Дармер не мог даже шевельнуть рукой с той стороны без пронзающей боли.

Подтянув к лицу другую руку, юноша оперся на нее и с огромным трудом, словно тело начало весить тонну, приподнял голову.