Разбитый мир II. Сердце Триединства

В последующие несколько часов у одиннадцатой команды и Трима появились и другие, гораздо более весомые причины невзлюбить Хиазмора Кайтоса, равно как и его подчиненных. Они даже почти прониклись отвращением к самому острову, которого пока еще в глаза не видели. Ребята, разумеется, знали о важности этого места и его небывалой охране, но и думать не думали, что здешние маги окажутся законченными параноиками.

Похоже, команду вознамерились протащить через все проверки, какие только можно придумать. Тесты на соответствие стихии, на расовую принадлежность, возраст и прочие параметры, заявленные в их личных делах.

От обилия бесчисленных процедур ребята уже перестали обращать внимание на происходящее и полностью отдали себя во власть стражей, безропотно выполняя их указания и мечтая, чтобы все закончилось.

Но худшее ждало впереди. Последней преградой на пути к свободе оказалась проверка на верность, и проводил ее лично Хиазмор Кайтос. Он приглашал ребят по одному в закрытую комнату, а остальные дожидались снаружи.

Маг не объяснял, в чем суть теста, поэтому, когда из-за двери показался Трим, которого вызвали первым, подопечные накинулись на него с вопросами. Однако тот, даже не посмотрев в их сторону, прошел мимо и уселся на стул, скрестив руки на груди и не произнося ни слова. Вид он имел до крайности раздраженный.

Следующей была Адель, и когда через четверть часа она вышла обратно, ее и спрашивать ни о чем не стали. На перекошенном лице застыло настолько мрачное выражение, что даже Кси побоялась что-либо ей говорить.

После нескольких часов измывательств, когда, казалось, любые проверки уже должны быть безразличны, подобные перемены заставляли задуматься – чем Хиазмор умудрился их так задеть?

Даже Салли, вызванная следующей, заметно посмурнела, когда вернулась. Но от нее Дармер, Кси и Мартес, наконец, узнали, что их ожидает.

– Усаживает на трон правды и задает вопросы, – буркнула она и отвернулась.

Что такое трон правды, они знали.

Этот артефакт начиняли заклинаниями, и они не позволяют врать, когда ты садишься на трон. Дармеру случалось иметь с ним дело, и этот опыт был далеко не из приятных. Теперь он понял, что омрачило товарищей, и заранее посочувствовал Мартесу, уже скрывшемуся за неприметной черной дверью.

Но когда тот вышел, то не выглядел ни разозленным, ни раздосадованным. Разве что в его движениях появилась некая скованность – больше, чем обычно.