Разбитый мир II. Сердце Триединства

Черноволосая недовольно покосилась на него, но не возразила и не продолжила спор.

Адель спать в коридоре не пришлось. Полчаса спустя она объявилась на пороге в компании «серого» мага, за которым по воздуху летела кровать – обычная, не двухъярусная. Места в комнате оставалось мало, и ее пришлось ставить под окно. Но Адель не возражала и не требовала отдать ей другую кровать. Она вообще не произнесла ни слова, как появилась. После ухода старшего мага, девушка тут же разлеглась на кровати и открыла книгу, которую все это время держала в руках.

Салли с удивлением посмотрела на нее. Команде не разрешили брать на остров какие-либо вещи, кроме тех, что могли поместиться в карман под доспехом. Салли была страшно расстроена – ей пришлось оставить в Форестоуне все книги. С собой она взяла только одну тоненькую книжицу, которую сумела запихнуть под броню. Поэтому можно представить ее недоумение при виде пухлого тома в руках Адель, который при всем желании нельзя бы было спрятать под доспехом.

– Где ты взяла эту книгу? – спросила она, нарушив тишину, что царила в комнате с момента появления рыжей девушки.

– В библиотеке, – отозвалась Адель равнодушно.

Салли едва не подпрыгнула.

– Здесь есть библиотека? – возбужденно проговорила она. – Где?

Адель кратко объяснила, как найти нужное здание. Златовласка тут же вскочила с кровати.

– Если никто не против, я прогуляюсь, – тараторила она, открывая дверь.

– Подожди, я с тобой! – подорвалась вслед за подругой Кси.

Помявшись минуту в нерешительности, Мартес тоже покинул комнату. Он не сказал, куда идет, но Дармер и не спрашивал. У него было свое занимательное чтиво, припрятанное под доспехом, и отсутствие товарищей ему сейчас только на руку. Адель не в счет – она читала и не обращала на Дармера никакого внимания, будто его и не было в комнате.

Юноша взобрался на верхний ярус кровати справа от окна, улегся на ней и достал заветные листы. Глава из книги, которую он скопировал, называлась «Неповторяемые призывы стихии Огня».

Нельзя сказать, что все прочитанное явилось для Дармера откровением. Кое-что он уже знал от семьи, учителей и друзей. Например, что маги намного искуснее в призывах своей стихии, чем чужой.