Своя игра - 4. На тропе войны

И получив деньги вовремя, мог бы к сегодняшнему дню многократно приумножить их вложениями в торговые операции.

— Дело принято к рассмотрению! — объявил председатель. — Вызывается ответчик, и да окажется он здесь, где бы ни обретался!

В двух шагах от меня возник Герхард. Выслушал обвинение, посмотрел на меня и сказал:

— Ну ты и наглец!

Не без уважения. Даже с толикой восхищения, как мне показалось.

— А разве ты не наглец? — осведомился я. — Зажал несчастную сотню желтяков для бедного ополченца! Не стал бы тебе об этом напоминать, тем паче что и возможности не было; да тут Эгланан вытащил меня сюда, удачи ему и счастья в новой жизни.

— Король мертв? — поразился Герхард.

— Нет. Но, думаю, предпочел бы умереть.

— Что ты с ним сделал?

— Долго рассказывать. Хочешь — узнавай сам, когда окажешься опять в своей Толстой башне.

— А где эльфийская дружина?

— В Мире Теней.

Герхард потерял выдержку и сжал кулаки.

— Ты настоящее стихийное бедствие для нашего мира! — процедил он. — Не перестаю жалеть, что не уничтожил тебя сразу же после появления в Версуме.

Ты хоть понимаешь, какую опасность представляешь для окружающих?

— Нет, не понимаю! — отрекся я. — И не желаю понимать. Пока что я вижу, что это окружающие представляют опасность для меня. Сперва Креппер гнобил как хотел, а теперь почти каждый встречный пытается убить. Мне что — просто сидеть и ждать, пока у кого-нибудь получится?

Герхард промолчал. Я и не подумал бы подавать на него в Суд — не из-за ста же золотых, чего смеяться! Но меня сразило и разозлило решение по делу Эгланана-Онуфрия.

Да, оно оказалось в мою пользу, однако при этом бывшему королю не помогли ничем. Вообще ничем. Даже кривобокость не исправили. То есть бесполезно просить богов о снятии осложняющих перерождение заклятий с Мэлори и остальных казненных в «Гавани». А я-то собирался поднять этот вопрос сразу же после решения личных проблем — и когда понял, что бесполезно, вспомнил про Герхарда. И подумал: а почто он там наслаждается спокойствием, когда у меня на душе погано? Пусть ему тоже станет погано.

Третье разбирательство оказалось таким же скоротечным и скучноватым, как первые два. Не так я себе это представлял — совсем не так. Читанные мной старые стенограммы Суда, и что я о нем знал из базы, заставляли ожидать чего-то продолжительного, торжественного и грозного, а в действительности процессы походили на торопливо-обыденное разрешение феодалом мелких склок между подданными.