Темный Путь. Книга 1. Путь беглеца

Малеммил кивнул и продолжил:

– Некромантов, чернокнижников, последователей темных богов и остальных хоть как-то связанных с тьмой довольно быстро вырезали под корень. Конечно, те не исчезли полностью. Кто-то спрятался, кто-то ушел в подполье – но осталось их до смешного мало. А позже, как рассказывал мне отец, этот запрет постепенно распространился и на всю магию в целом.

– Но как такое могло произойти? Колдовать для мага – как дышать! К тому же в той войне запятнались лишь темные. Как можно было запретить вообще всю магию?

– Видишь ли, дружище, век человека недолог.

Это для эльфов и, может быть, дварфов Ужасная Война была давно. А для остальных рас история и вовсе поросла быльем. Теперь это легенды, а то и даже сказки. Люди просто забыли почему их предки запретили занятия темными искусствами. Они решили, что любая магия – есть зло. И противоречит естественному ходу событий. Особенно настаивала на этом церковь.

– Церковь? Но они-то тут при чем? – такого Никаниэль никак не ожидал. Конечно и в Эльфхейме жрецы держались особняком, но никогда не чинили никому препятствий и не строили козней.

Даже попытались воскресить Элельен, хотя надежды на успех почти не оставалось. – Кстати, совсем недавно священники не смогли вылечить мне обычный ушиб. Более того – взяли за это деньги и несли какую-то чушь про то, что еще пара молитв и все пройдет.

В ответ на это возмущение, Малем рассказал Нику, что уже когда постепенно начинались гонения на любых магов, усердней всех масла в огонь подливала именно церковь.

В то время как маги чаще всего оставались одиночками, священники всегда стремились объединиться в большие религиозные группы с верной паствой и традициями. А в запрете на магию они увидели возможность монополизировать свое право на чудеса.

И им это удалось.

На очередном ракатоше, проходящем раз в сто лет в Пантиоке, короли практически единогласно постановили объявить любую магию вне закона.

И именно с этого момента началась стагнация церкви.

Заполучив господство над таинством чуда, священники принялись брать деньги за проведение ритуалов и молитв.

Накопление богатств, власти и влияния сместило с пьедестала служение богам и высоким добродетелям.

И творцы отвернулись от них.

Теперь сколько бы слуга божий не молился, сколько бы не взывал к благосклонности небесного покровителя, тот отказывался даровать погрязшему во лжи священнику и толику божественной силы.

Но церковь не спешила расстраиваться.

Она давно уже не нуждалась в богах, как в таковых.